Девушка открыла глаза. Вокруг их суденышка возник серебристый прозрачный шар, который начинался от рук Лонерина, стоявшего впереди нее. Зубы чудовища почему-то не сумели прокусить эту защиту.
— Готово! — крикнул Лонерин. — Когда я сниму преграду, попытайся ранить его.
Но Дубэ была уже готова.
Защита исчезла. Бросок был быстрым и точным, и нож вонзился в глаз чудовища. Оно тут же метнулось назад, воя от боли и яростно раскачиваясь всем телом. Лодка стала со страшной силой взлетать и опускаться на волнах, и Лонерин упал лицом вниз. Все же он сумел торопливо прочесть заклинание, от которого лодка приподнялась и быстро заскользила прочь от этого места, как мошка, которую несет волшебный ветер.
Пока этот ветер уносил их все дальше, Дубэ видела, как громадный водяной зверь беспорядочно метался из стороны в сторону и хватал зубами пустоту, разыскивая их.
Когда у Лонерина больше не осталось сил на волшебство, они сели на весла. Все время, пока он заставлял лодку лететь, Дубэ с восхищением молча смотрела на то, что он делал, чтобы спасти ее и себя. Дубэ восхищалась своим спутником.
Теперь она гребла одна — с большей силой, чем могла это делать раньше, — и смотрела на Лонерина, который в совершенном изнеможении свалился на дно лодки и теперь лежал там на спине, закрыв глаза. Она не ожидала, что он так силен и что у него такие крепкие нервы. Даже она, которая привыкла переживать страх и прошла обучение у убийц, дрогнула перед чудовищем.
— Ты был… великолепен, — произнесла она наконец. Это был первый раз, когда она похвалила его, и потому ее голос звучал неуверенно.
Лонерин улыбнулся, не открывая глаз:
— Это благодаря Сеннару. Ты читала о его приключениях на море?
Дубэ энергично кивнула. Когда она еще жила в родной деревне, называвшейся Сельва, в Земле Солнца, и Горнар еще был жив, она была по-детски влюблена в Сеннара и много раз перечитывала книгу о его приключениях.
— Он первый применил это заклинание к судну, но проделал это с кораблем пиратов королевы Айрес и на гораздо больший срок, чем полчаса.
Дубэ прекрасно помнила этот случай.
— Как ты думаешь, чудовище вернется? — спросил Лонерин.
Дубэ знала, что выбила чудовищу один глаз. В этом она была уверена: она всегда целилась точно. Но раны, которые она ему нанесла, не были смертельными.
— Не знаю, — призналась она. — Но все-таки нам лучше поторопиться.
Они гребли еще всю ночь и весь следующий день, и, когда наконец на горизонте появилась едва заметная зеленая черта, ни он, ни она не верили своим глазам.
— Земля… — полушепотом произнес Лонерин, когда эта черта превратилась в полосу и стал виден берег, на котором смутно угадывались контуры леса.
У обоих гребцов сразу прибавилось силы в руках.
А потом поднялась волна — огромная, каких не бывает в природе, — и раздался рев, заставивший их похолодеть от страха.
Дубэ, хотя сердце бешено колотилось у нее в груди, не дала панике овладеть собой. «Займись лодкой», — сказала она Лонерину, выпуская из рук весла, потом взяла лук, висевший у нее на перевязи через плечо, быстро вынула из колчана две стрелы и заняла положение, удобное для стрельбы.
Чудовище, громадное и угрожающее, снова поднималось на поверхность. Дубэ увидела черное пятно крови там, где раньше у него был глаз, и свой кинжал, по-прежнему торчащий из этого пятна. Другой глаз сверкал от ярости и боли.
Когда Дубэ увидела это, ее рука слегка дрогнула, но девушка справилась с собой, мгновенно прицелилась, и ее стрела вонзилась прямо в лоб огромному зверю. Чудовище издало пронзительный вопль, все его громадное тело взметнулось в воздух, и новые волны стали раскачивать и трясти лодку.
— Заставь ее лететь! — крикнула Дубэ, не теряя из виду цель. Вторая стрела уже лежала на тетиве.
— Не могу, слишком устал! — ответил Лонерин прерывающимся голосом.
Она выстрелила снова, на этот раз стрела вонзилась чудовищу в шею. Кровь брызнула из раны, и громадный зверь стал биться в судорогах.
— Готово, — пробормотала себе под нос Дубэ.
Но чудовище еще раз ударило хвостом. Его хвостовой плавник, плоский и желтый, обрушился на воду совсем близко от них с ужасным грохотом. Лодка не выдержала этого удара и разлетелась на щепки под ногами мага и девушки.
Дубэ едва успела прижать к себе лук и колчан, а в следующий момент уже работала руками и ногами под водой. Потом она почувствовала, что кто-то тянет ее за волосы, — и оказалась на поверхности. Первое, что она увидела, были зеленые глаза Лонерина и его черные волосы, прилипшие к бледному лбу.
— Плыви! — приказал он ей не своим голосом. И она сделала это. Они поплыли вместе.
Они плыли из последних сил, а волны, которые чудовище поднимало своими судорогами, мешали им видеть желанный спасительный берег.
Но они сделали это, и в конце концов, задыхающиеся и помятые, оказались на неведомом берегу.
2
СНОВА В БОЮ
Дорогой Идо.
Я знаю, что долго не писал тебе, и стыжусь этого. Прости меня, ты не заслуживаешь такого отношения с моей стороны. Произошло много событий — неприятных событий; вот почему я не давал о себе знать. Тарик ушел из дома.
Ты хорошо знаешь, что в последнее время у меня были не очень хорошие отношения с моим сыном, но я всегда думал, что это обычная проблема отцов и детей, мальчики-подростки часто не ладят со своими отцами… Все же я надеялся, что он все-таки любит меня, что общая боль и кровное родство окажутся сильнее глупых распрей. Я ошибался: это были не просто ссоры сына с отцом. Он ненавидит меня — я это чувствую. Он не простил мне той жизни, на которую я его обрек. И я его понимаю: я сам не могу найти покоя. Правда в том, что после смерти Ниал он и я не жили, а лишь выживали кое-как — продолжали дышать и есть. Я как будто умер вместе с ней и поэтому не смог достойно вести по жизни моего сына, не сумел излечить рану, которую он носит в сердце. Я воспитывал его как растение, которое держат в темноте, и вот он покинул меня. Какая трагедия в том, что мы осознаем правду лишь тогда, когда уже слишком поздно! Я совершил ужасную ошибку.
Я чувствую себя таким одиноким, Идо. Если бы мать Тарика была жива, ничего этого не произошло бы. Я думаю о тех годах, которые мы прожили здесь вместе, Ниал, я и наш сын, и о том, как мы были счастливы. Я должен был понимать, что такие люди, как мы, не имеем права на отдых и покой. Ниал всегда говорила об этом в те годы, когда мы жили во Всплывшем Мире.
Но я отвлекся. Я сейчас как лодка, которую течения несут то в одну, то в другую сторону. Мне кажется, что я схожу с ума, лучше расскажу тебе все с самого начала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
