Страх дрожью разливался по всему телу. Я чуть приоткрыла окно и вдохнула осенний воздух полной грудью.
Вскоре такси остановилось у многоэтажного здания. Пока я рассматривала его, Янис отдал деньги водителю и вышел из машины. Он отвлёк меня тем, что открыл дверь, и мне пришлось тоже выйти.
Шум. Первое, что меня, может быть, даже напугало. Люди быстрым шагом шли кто куда, некоторые что-то обсуждали друг с другом на ходу. Машины с грохотом пролетали мимо. Все эхом отзывалось у меня в голове. Казалось, что в Питере совсем по-другому все. Там тише, а может быть я и не замечала никогда подобного, потому что была занята другими делами. Или же, просто потому что сейчас я была напугана.
— Что это за место?
— Здесь моя студия. Сделаем парочку фотографий, а потом поедем отдыхать. — Сказал он, открывая передо мной дверь.
Мы зашли в светлый зал. Слева была лестница на второй этаж, с другой стороны стойка, за которой стояла высокая блондинка в белоснежной блузке и приветливо улыбалась Янису. Он махнул ей рукой, она кивнула в ответ и залилась краской. Фотограф — тот еще ходок.
— Оленька, дай мой ключ.
— Янис Урбанович, можно вас на минутку?
Они отошли в сторонку и начали о чем-то шептаться, а я обратила внимание на стену напротив. Множество фотографий каких-то людей, среди которых я узнала лишь Пушкина. Но вдруг мне на глаза попалось фото светловолосого мужчины с шикарными кудрями и синими глазами. Его взгляд меня заворожил. Внутри все затрепетало. Я поняла, что это был ОН — мой друг. Тот самый незнакомец!
— Это он! — крикнула я, подпрыгнув и хлопая в ладоши.
— Что такое? Что случилось? — Янис подбежал ко мне, не понимая, что случилось.
— Это он! Мой друг, который пригласил меня сюда! Я же говорила, что найду его!
— Алена, это Есенин. Поэт. Ты разве в школе не проходила его стихотворения? Да ты должна знать… ну что-то по типу:
Вот они, толстые ляжки
Этой похабной стены.
Здесь по ночам монашки
Снимают с Христа штаны.
— Так это он написал?! — воодушевилась я, потому как знала большую часть матерных стихов.
— Да. Ну идем.
— Но он похож на моего друга… а можно мне фотографию?
— Алена, идем.
Он взял меня под локоть и потащил на второй этаж.
Снова длинный коридор. Первая дверь. Вторая. Третья. За ней шум, женский смех и тихая музыка. Янис снял с шеи фотоаппарат и без стука вошёл в кабинет или комнату с криком «попались»… Девушки завизжали, прикрываясь тряпками. Им было весело. А мне нет. Вот только забавно, что они начали прикрываться. Я-то думала, что они привыкшие фотографироваться даже в купальниках. Или это не такие модели?
Это была мастерская. Большая комната в углу которой было место для фотосессий, с другой стороны стоял шкаф с разноцветными платьями и костюмами, дальше столик с зеркалом и множество косметики. Все было захламлено, но уютно. Девушки на каблуках и в кружевном белье расхаживали туда и обратно. Взрослая женщина в строгом костюме и очках, наблюдала за ними. Янис подошел к ней, и что-то сказал, после чего они начали тихо обсуждать, скорее всего меня, потому что поглядывали в мою сторону. Я пыталась делать вид, что не замечаю ее достаточно строгого взгляда поверх очков.
Пока я осматривалась, Янис с женщиной вышли. Оставлять меня один на один с этими девушками было плохой идеей. Очень плохой. Их было всего пять, но я завидовала каждой. Все ухоженные и женственные, а я больше смахивала на парня. И как только я согласилась пойти на это?! Мне далеко до них.
— …Янис. Чем только думал… притащил… — услышала я тихий голос одной из девушек, после чего все хихикнули.
— Может быть познакомимся, пока никого нет?
Девушки прыснули, странно переглядываясь друг с другом.
— С кем? С тобой что ли? Ты на себя в зеркало смотрела? Да на тебя смотреть противно не то, чтобы разговаривать. — Резко отозвалась брюнетка, видимо, никогда не отвечавшая за свои слова.
Она старалась меня унизить прилюдно. В детском доме за такое можно было получить хороший нагоняй, но теперь я пыталась отмолчаться. Мне не нужны были проблемы. Не стоило подводить Яниса и начинать карьеру с драки. Вот только та одним только видом выводила меня. Ее надменный взгляд и раскрепощенная стойка напоминали мне лошадь, готовящуюся укусить недоброжелателя. Тот самый момент, когда каждый мускул натянут.
— Что молчишь? Поняла, что я права? Проваливай пока не поздно. Янис только время потеряет.
— Знаешь, что!? — вырвалось у меня.
— Что? Что ты мне сделаешь? — она подошла ближе, держа руки на своей тонкой талии, усмехаясь и стараясь заставить меня усомниться в себе. — А ничего не сделаешь. Тебе не в модели, а почтальоны надо идти. Они все незаметные, как и ты!
Ее слова наполняли мою чашу терпения, но этот взгляд и нахальная ухмылка перевесили. Я опустила голову, потерла кулак и, не раздумывая слишком долго, замахнулась. Девочки начали визжать, кричать и звать на помощь. Я еще не ударила, и могла успокоиться, но брюнетка сделала первый шаг, вместо извинений, она вцепилась в мои волосы, и мне не оставалось ничего, кроме как сделать то же самое. Намотав ее шевелюру на кулак, я дернула так, что она завопила от боли. Этого было бы достаточно, чтобы напугать и показать с кем она связалась. Я была готова уже отпустить, если бы не почувствовала жжение. Брюнетка вцепилась длинными ногтями в мое лицо. Чудом не задела глаза. Терпеть легкую боль от царапин я могла, но терпеть то, что она портила мое лицо, из-за которого меня позвали в это место — не смогла. Я расслабила руку, ослабляя хватку, но тут же перехватила ее волосы и вновь потянула вниз. Она продолжала сжимать мое лицо ногтями и поскуливать. Мне было больно. Все лицо жгло, и я хотела ударить ее коленом по лицу, как вдруг услышала за спиной голос Яниса:
— Прекратите обе! Наталья! — крикнул он, и она отпустила меня, тут же поднимаясь на ноги и отбегая к девушкам.
— Что вы здесь устроили?! — чуть хриплый голос женщины в очках, заставил всех замолчать и даже перестать шептаться.
— Ого-о… — рыжеволосая девчонка удивленно вскинула брови, заглядывая в мастерскую.
— Августа, это… — начала Наталья, пытаясь привести взъерошенные волосы в порядок.
Но Августа не стала никого слушать. Молча подняла руку, отчего все вновь замолчали и подошла ко мне. Она двумя пальцами приподняла мое лицо за подбородок и осмотрела царапины. Ее взгляд был холодным, но
