С наступлением сумерек с озера налетел рой мух и мошкары. Мухи предпочитали лошадей, а мошкара человеческую плоть. Единственным способом избежать укусов, было сидеть поближе к огню, вдыхая дым. «Изжариться или быть искусанным», — угрюмо размышлял Дунк, — «таков выбор у нищего». Он почесал руки и подвинулся поближе к огню.
Вскоре мех с вином вновь начал путь по кругу. Вино было кислым и крепким. Дунк сделал большой глоток и передал мех дальше. Тем временем Кот из Туманного Болота повел рассказ о том, как во время мятежа Черного Пламени он спас жизнь лорду Горького Моста:
— Когда пал знаменосец лорда Армонда, я, окруженный предателями, спрыгнул со своего коня…
— Сир, — спросил Глендон Бол. — А кто был предателем?
— Конечно же, я имел в виду людей Черного Пламени.
На стали в руке сира Глендона засверкали отблески пламени. Прыщи на его лице алели, как открытые раны, и каждая жила его тела была туго натянута подобно тетиве. — Мой отец сражался на стороне Черного Дракона.
И снова здорово. Дунк фыркнул. Не станешь же спрашивать каждого встречного: «Ты за Красных или Черных?» Отсюда недалеко до неприятностей.
— Я уверен, сир Кайл не желал обидеть вашего отца.
— Определенно, — согласился сир Кайл. — Битва Красного Дракона с Черным давно в прошлом. Нет смысла, парень, драться из-за них теперь. Мы все тут собратья по меже.
Казалось, сир Глендон мысленно взвешивает слова Кота, чтобы определить, не насмехается ли тот над ним.
— Дэймон Черное Пламя не был предателем. Старый король сам отдал ему меч. Он ценил Дэймона, хотя тот и был рожден бастардом. Чего ради он бы отдал Черное Пламя в руки Дэймона, а не Дэйрона? Он подразумевал, что этим он передает ему в руки и королевство. Дэймон был лучше.
Все притихли. Дунк слышал лишь тихое потрескивание костра, и чувствовал ползающую по шее мошкару. Не сводя глаз с Эгга, мысленно заклиная того сидеть тише воды, он шлепнул себя по шее.
— Когда они дрались на Красном поле, я был всего лишь мальчишкой, сказал он, когда стало ясно, что другие промолчат, — но я был оруженосцем у рыцаря, который дрался на стороне Красного Дракона, а потом служил тому, кто сражался за Черного. По обе стороны были настоящие храбрецы.
— Храбрецы, — тихо откликнулся Кайл Кот.
— Герои. — Сир Глендон Бол повернул свой щит так, что все могли рассмотреть нарисованный на нем герб: на черном фоне летел пылающий красно-желтый шар. — Я рожден от крови героя.
— Ты сын Шаровой молнии, — сказал Эгг.
После этих слов они впервые увидели, как сир Глендон улыбается.
Сир Кайл Кот пристально посмотрел на парня:
— Как такое возможно? Сколько тебе лет? Ведь Квентин Бол умер…
— …еще до моего рождения, — закончил за него сир Глендон, — но он возродился во мне. — Он швырнул меч в ножны. — И я это докажу вам в Белостенье, когда выиграю яйцо дракона.
***
На следующий день предсказание сира Кайла подтвердилось. Паром оказался небольшим, и не мог вместить всех желающих переправиться, потому лорды Костейн и Шоуни со своими слугами отправились первыми. Это потребовало несколько заходов, на каждый из которых уходило больше часа. Приходилось избегать заиленных мест, требовалось доставить лошадей и повозки на причал, погрузить на паром и после выгрузить на противоположном берегу озера. Господа еще больше замедлили процесс, заведя шумный спор о том, кто должен переправляться в первую очередь. Шоуни оказался старше, зато Костейн считал себя более родовитым.
Дунку не оставалось ничего другого, как ждать и изнемогать от духоты.
— Мы могли бы пройти первыми, если бы вы позволили мне использовать мой сапог, — заявил Эгг.
— Могли бы, — ответил Дунк, — но не будем. Лорды Костейн и Шоуни прибыли раньше, кроме того, они лорды.
Эгг скорчил рожу:
— Мятежники.
Дунк хмуро на него посмотрел:
— Что ты имеешь в виду?
— Они были за Черного Дракона. Точнее, лорд Шоуни был сам, а у лорда Костейна — отец. Мы с Эйемоном играли в солдатиков и флажками на зеленом столе мейстера Мелаквина. Герб Костейна — в двух четвертях серебряная чаша на черном, с черной розой на золотом фоне в других. Это знамя находилось на левом фланге полка Дэймона. Шоуни был справа, со Злым Клинком. Он тогда едва не умер от ран.
— Что было, то быльем поросло. Теперь-то они здесь, так? Выходит, они склонили колени, и король Дэйрон их помиловал.
— Да, но…
Дунк зажал парню рот.
— Попридержи язык.
Эгг послушался.
Едва успели переправиться люди Шоуни, на берегу появились лорд и леди Смолвуд со своими слугами, поэтому Дунку с Эггом вновь пришлось ждать.
Братство межи распалось утром, это было ясно, как день. Раздраженный и насупленный сир Глендон держался особняком. Кайл Кот считал, что они смогут попасть на паром не раньше полудня, поэтому отделился от остальных и увивался вокруг лорда Смоллвуда, с которым был мимолетно знаком. Сир Мейнард же проводил время, болтая с хозяйкой постоялого двора.
— Держись от него подальше, предупредил Дунк Эгга. Что-то в этом Пламме его тревожило. — Мы ничего о нем не знаем, он запросто может оказаться разбойником.
Предупреждение, наоборот в глазах Эгга сделало сира Мейнарда лишь интересней.
— Никогда не был знаком с настоящим разбойником. Думаете, он собирается украсть драконье яйцо?
— Лорд Баттервел его хорошо охраняет, — Дунк почесал искусанную шею. — Как думаешь, его покажут во время пира? Хотелось бы на него посмотреть.
— Я бы показал вам, сир, но оно в Летнем Замке.
— Твое? Твое собственное драконье яйцо? — Дунк нахмурился, размышляя, не разыгрывают ли его. — Откуда у тебя яйцо?
— От дракона, сир. Его положили в мою колыбель.
— А в ухо не хочешь? Драконов больше нет.
— Их нет, а яйца есть. Последний дракон отложил пять яиц, а другие хранится на Драконьем Камне, но они старые, их снесли еще до Танца. И у всех моих братьев тоже есть. Скорлупа драконьего яйца Эйерона похожа на слиток золота и серебра, с пронизывающими его огненными прожилками. А у меня зеленое с белым, и все в завитушках.
— Собственное драконье яйцо. — «Его положили в колыбель». Дунк настолько привык к Эггу, что иногда забывал про то, что Эйегон принц. Разумеется, они положили драконье яйцо в его колыбель. — Что ж, смотри не брякни про это яйцо, вдруг услышат.
— Я не дурак, сир. — Эгг понизил голос. — Однажды драконы появятся вновь. Мой брат Дэйрон видел это во сне, а король Эйерис читал об этом пророчество. Может он вылупится именно из моего. Вот здорово будет.
— А будет ли? — Дунк сильно в этом сомневался.
