Пятница, 21 ноября
Этот Парень в городе, так что я не встречаюсь с клиентами. Мы сходили в гимнастический зал, якобы для того, чтобы я могла им похвастаться, но больше для того, чтобы он мог похвастаться самим собой.
Первым событием стал гребной тренажер. Ненавижу гребной тренажер. Ненавижу, ненавижу, ненавижу чертову штуку! Это – велосипед Дьявола.
Это мой неотвратимый рок, и он жаждет моей смерти. Однако я с удовольствием сижу рядышком с Парнем, пока он укрощает металлическую тварь с помощью маховика. Через пять минут на его загривке выступили капельки пота. Через десять вздувшиеся ленты мышц на его предплечьях уже сводили меня с ума. Спустя восхитительные полчаса я только о том и думала, как бы на него запрыгнуть.
Приличествующим образом отдуваясь, мы двинулись к скамьям для жима лежа (чего я сделать не могу) и тяги снизу (а это как раз могу). Что тут говорить! Я недостойна подавать полотенце этому человеку!
В качестве главного блюда – турник, на который я его затащила. Четыре захода по шесть подтягиваний, рубаху прочь – чтобы уж точно даже местные клубные быки с мускулистыми шеями были как следует посрамлены. Тащитесь в кильватере его мужских феромонов, вы, нарциссишки с жалкими кубиками пресса!
Чтобы окончательно утвердить свое превосходство, мы занялись тем, в чем я действительно хороша, – растяжкой. Может, это звучит как клише, но у меня никогда не было проблем с тем, чтобы заложить ногу за ухо. Долгий заход по растягиванию сухожилий закончился тем, что, благоухая потом и испытывая вожделение, которое знакомо только раздельно живущим любовникам, мы так и не сумели уйти дальше парковки.
То есть мы-то сумели. А вот наши одежки – нет. А приличия там и близко не стояли.
Ах, юная любовь!
Суббота, 22 ноября
Среди всех услуг, которые мы с мадам обсудили при первой встрече, одну не упомянули ни она, ни я. Оральный секс. Но на вебсайте для всеобщего обозрения меня рекламируют как ОБ. Оральный секс без. В смысле без презерватива.
По правде говоря, если бы она спросила, то я бы сказала «да». В прошлом мне приходилось заниматься этим делом с презервативом, но мои губы плохо реагируют на латекс и спермицид, распухают и горят. И, как во всех остальных сексуальных актах, здесь, конечно, есть некоторый риск, но и близко не такой, как в прочих. Я бы не стала этого делать, будь у меня, скажем, герпес на губах. Или если бы очень беспокоилась за состояние своей губной помады.
Но я – заглота и всегда ею была. Если уж сперма во рту оказалась, то оттого, что ее выплюнешь, лучше не станет. Да и, честно говоря, на вкус она не хуже, чем вагина. Одна девчонка, с которой я училась в школе, однажды описала вкус спермы как «устрицу на двухпенсовике». Ну, не знаю: я-то ни того, ни другого не пробовала, но, вполне возможно, она не так уж далека от истины.
Воскресенье, 23 ноября
Прошлым вечером я шла по дальнему концу Фулхэм Хай-стрит, высматривая кэб. Там на углу есть книжная лавка – не из тех, что огорошивают тебя бесконечными стопками нераспроданного Майкла Мура и латечино навынос, но замечательно чудна́я. Из тех магазинчиков, где владелец помнит ваши пристрастия, ваши предыдущие покупки и всегда порекомендует что-то сто́ящее, даже если вы не заглядывали к нему годами. Похоже, он там живет и либо держит целую коллекцию одинаковых костюмов, либо не меняет его вообще никогда. Владелец такой лавки – всегда мужчина, всегда.
К несчастью, она была закрыта. А может, и к счастью: у меня было приличное количество денег и некоторое время, которое надо убить, а я отличаюсь хронической неспособностью устоять перед старомодными книготорговцами. В бытность свою студенткой я подсчитала, что тратила в семестр больше на книги – кстати, вовсе не на те, что были нужны для учебы, – чем на еду. Но лавка была темна и заперта. Рядом с закрытой дверью стояла простенькая белая витринка с несколькими изданиями в мягких обложках. Пожертвования ли это читающей публике или, наоборот, от публики – не знаю. Заинтересовавшись, я пробежала глазами заглавия. И наткнулась на лучший перл, когда-либо встречавшийся мне на «макулатурной» обложке: «Девушка везде будет как дома, если она верит в себя и одета в норковую шубку».
Да – ДА! Как верно, как прекрасно сказано! Как это в стиле Холли Голайтли![10] Не будучи уверена, что это книги на продажу, зато уверенная в том, что этот роман предназначен мне судьбой, я минутку подумала, прежде чем опустить фунтовую монетку в щель почтового ящика.
Сейчас самое время сказать, что на самом деле у меня нет норковой шубки. У меня есть классные часики, и я полагаю, что это наиболее политкорректный предмет роскоши, который можно себе позволить носить. Я бы не хотела, чтобы меня обвинили в жестоком обращении с животными или спонсировании транснациональных корпораций, понастроивших заводов в развивающихся странах. Вероятная же эксплуатация швейцарских ремесленников не ложится на мою душу ежедневным бременем.
Книжка, если вам вдруг интересно, называется «Дочь Б.Ф.», а написал ее Джон Ф. Марканд, тот, что писал детективные романы о мистере Мото. Восхитительная белиберда! Представьте себе, как Микки Спиллейн встречается с Франсуазой Саган в лобби «Сакса» на Пятой авеню. В 1946 году! «Женскому роману» с его бесконечным шопингом-трахингом такое и не снилось!
Понедельник, 24 ноября
Мне кажется или нет, что каждый год Рождество наступает все раньше? Кажется, на прошлой неделе я видела, как кто-то развешивал гирлянду из лампочек, и поклясться могу, что у моей соседки в окне висит красная мишура еще с июля. А теперь уже все только этим и заняты, и хотя до самого́ праздника еще целый месяц, меня уже от него тошнит. Правда, поскольку я не христианка, терпимости мне здорово недостает.
Вздорные происшествия на «каникулах»:
• Просьбы надеть красное белье с меховой опушкой – лишний раз доказывают, что только мужики считают это хорошей идеей. А еще у них, вероятно, было очень, очень странное детство, если уж они находят Санта-Клауса возбуждающим. Правда, некоторое утешение состоит в том, что это извращение должно отдельно оплачиваться.
• Бубнеж истовых христиан, умоляющих нас вспомнить, «чему на самом деле посвящен этот день». Ясно же, чему – благословенному явлению Господа нашего Харви Николса[11], не так ли?
• Люди, которым невозможно ничего купить в подарок. К ним относится А3, единственный заскок которого – ежегодный абонемент на игры «Манчестер Юнайтед». И что, скажите на милость, можно купить человеку, который считает, что у него все есть? Звоню, чтобы посоветоваться, А4, который предлагает носки…
• Клиенты, которые выспрашивают, что я делаю в праздники. Раздражает просто потому, что я не могу решить, какой ответ больше подходит – гламурное вранье (тяну за хлопушку Донована Лейтча[12]) или приземленная реальность (тащусь домой, на север, чтобы зажечь менору[13]).
Но каникулы – это здорово, потому что:
• То ли по божественному праву, то ли по неписаному закону вся страна решает дружно забить на работу. В результате никто и не ждет надежности от транспорта.
• Запах пирожков со сладкой начинкой. Сложные, страстные дискуссии, темой которых являются сладкие пирожки. Походы по магазинам, в основном связанные с необходимостью купить сладких пирожков. Воздержание от обычной еды в пользу сладких пирожков.
• Лихорадка, связанная с «концом года», для меня означает самый пик работы. Чувствую себя доброй самаритянкой от секса.
• Возможность повидаться с теми, кого знаешь и любишь. Возможность повидаться с теми, кого знаешь и любишь, в хламину пьяными.
В этом году мне и вправду захотелось ужасающих подарков от древних тетушек. Пусть это будут шерстяные носки и носовые платки с кружевами. Пожалуйста!
Вторник, 25 ноября
Сегодня у меня было два клиента, а между ними – всего пара кварталов расстояния и часовое «окно». Дождь и ветер были такие, что ничего другого не оставалось, кроме как отсидеться где-нибудь. Так что, обнаружив неподалеку от Сазека удобно расположенный паб, я заглянула туда пропустить стаканчик.
Подошла к бару и заказала двойной ром с содовой. Нечасто увидишь посреди недели в пабе блондинку на шпильках, но я привыкла к напряженным моментам при входе в местные заведения. Большой телевизор, который кое-как водрузили над камином (настоящим!), передавал футбол. Все его смотрели – ну и я вместе со всеми.
Если не считать барменши лет семидесяти – может, ее следовало бы назвать «бар-матроной»? – я была там единственной женщиной. Но во взглядах, которые ловила на себе, не было ни пренебрежения, ни похоти. Каждый на секунду оборачивался, оглядывая меня, а потом все возвращались к своей выпивке и футболу. Матч явно был важный.
