Домой больше прежнего захотелось…
Как только прислужницы удалились, и я осталась предоставлена сама себе, первым делом тем и занялась.
В ванную комнату с собой я взяла стакан воды и написанную записку с пожеланием вернуться домой. Честно постаралась вспомнить всю последовательность того, как загадывала в новогоднюю ночь. Прикрыла глаза. Сочинила целую молитву о том, насколько мне необходимо вернуться в родной мир. Подожгла бумагу. Пепел бросила в стакан с водой. Выпила. Подавилась. Долго кашляла. До слёз. Пепел встал поперёк горла.
И… ничего!
Я осталась там же, где и была.
Может, это потому, что свечи вовсе не чёрные, а скорее тёмно-бордовые с красными вкраплениями? А вода — не шампанское. Или мне нужно сперва отключиться и столь нужное произойдет позже, пока я сплю?
В любом случае, стало совсем тоскливо.
Но ванну я приняла. Укуталась в оставленный поблизости шёлковый халат. Подсушила волосы пушистым полотенцем. На доставленный к этому моменту ужин не взглянула вовсе. Кушать не хотелось. Направилась спать.
Правда, до высокой здоровенной постели так и не добралась. Стоило пересечь гостиную, как замерла, услышав лёгкий скрежет по стеклу. Сперва решила, мне показалось. Но нет. Скрежет по стеклу повторился. А за ним и лёгкий стук. В окно.
Портьеру я отодвигала с такой осторожностью, как если бы бомбу обезвреживать собиралась. Кто мог ко мне пожаловать, когда снаружи становилось темно, тем более таким способом? Я тут же вообще никого не знаю. Кроме стража. Но триарий Сорен, забирающий под покровом ночи в спальню к нерадивой попаданке… смешнее этого только забирающийся мне в окно арий Вэррис. Исключительно новых наставлений ради.
Эта мысль позабавила.
Я даже улыбнулась.
Да так и замерла, ошарашенно уставившись на… кого?
С той стороны стекла, прижавшись к нему маленьким курносым носиком, на меня смотрело крылатое нечто. Едва ли больше моей раскрытой ладони в росте. Каменные чешуйки на миленькой круглой мордашке отливали серебром, лапки с четырьмя пальцами на каждой выглядели пухленькими, но не безобидными, если учесть, что на них имелись когти. Зато глазища — сама вековая скорбь и нужда. Так обычно коты рыбку выпрашивают, глядя на своих хозяев с самым искренним жалостливым видом.
На маленького дракончика похож.
Но точно не дракончик.
Можно подумать, я в драконах разбираюсь!
Горгулья?
Разве что куда симпатичнее, чем те статуи, какими венчают белокаменные европейские соборы. И меньше.
— М-няма, — заявил зверёк, стоило мне приоткрыть окно.
Да и как не открыть?
Надо же рассмотреть поближе. Тем более, если верить словам прислужниц, мне всё равно, пока я находилась внутри апартаментов, ничего не грозило.
— М-няма, — повторил горгулёныш.
И влетел!
То ли защита у императора Неандера так себе оказалась, то ли тем, кого в этом мире Катриной называют, настолько не везёт, то ли прислужницы не всё учли, когда защитой своего императора восторгались. Но влетел же!
Прямиком на стол с моим нетронутым ужином приземлился. И в отличие от меня, наличие трёх блюд очень оценил. И полминуты не прошло, как вылакал миску с супом, засунувшись туда по пояс. Только крылышки и подрагивали, пока я, всё ещё не отошедшая от изумления, наблюдала за необычным зверьком. Мясо и овощи закончились также быстро.
— Ня-я, — плюхнулся на упитанную попку крылатый чудик, уставившись на меня.
— Пожалуйста, ага, — только и сказала.
Ну а что?
В языке горгулий я не сильна.
Но кажется, всё верно поняла, потому как с самым довольным видом горгулёныш величественно кивнул, погладил лапкой своё пузико, а после довольно заулыбался, обнажив немалое количество острых зубов.
И опять взлетел!
Прямиком в кабинет направился.
Я — за ним.
Он приземлился прямиком на письменный стол, потом немного потоптался, покрутившись вокруг себя, явно осматриваясь, а затем добрался до шкатулки. Открыл её. В неё и залез, не забыв захлопнуть за собой крышку.
Хм…
Едва сама открыла вещицу, убедилась в своей догадке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Горгулёныш лёг спать!
Уж не знаю, каким образом он со своими пусть и малыми, но всё же весомыми габаритами, в шкатулку поместился, однако поместился. Да так сноровисто, легко, быстро и просто, что меня тут же посетила новая догадка.
Он не в первый раз в ней спал?
И если так, тогда…
— А ну-ка вылазь, — скомандовала я громко поставленным голосом. — Твоя шкатулка?
Горгулёныш дёрнул крылом. Засунул палец в рот. И продолжил спать. Ещё и захрапел. Громко. Накрыв себя тем же крылом, словно одеялком._
Зашибись!
Но что уж теперь?
Захлопнула крышку шкатулки и тоже отправилась спать. Правда, сон никак не шёл. Как и терпение. Минут десять ворочалась с бока на бок. Потом надоело. Обратно на ноги решительно поднялась. Не менее решительно направилась обратно к горгулёнышу, по пути прихватив с собой графин с водой. Во рту до сих пор оставался привкус пепла, поэтому первую порцию воды я хлебнула в себя.
— Подъём! — заявила столь же решительно.
Имитация храпа горгулёныша усилилась.
Почему имитация?
Да просто невозможно быть таким малюсеньким и милашным, а храпеть с такой громкостью и частотой, будто у меня тут не иначе как настоящий дракон ночует.
Следующий глоток воды я на него выплюнула, в общем!
— Подъём!
Сработало. Храпеть крылатый чудик перестал. Обиженно сопеть начал. Повозившись в шкатулке, всё-таки уселся, взглянув на меня всё с той же обидой.
— М-няма, — проворчал, неохотно поднимаясь на задние лапы, утирая свою мордашку передними.
Но это сперва. Я и моргнуть не успела, как он не только оказался на лапах, но и опять взлетел. И снова приземлился на стол, где прежде располагался мой ужин. Обследовал каждую из пустых тарелок, переставляя те с места на место с деловитым видом. Ничего не нашёл.
— М-няма, — требовательно повторил.
Взлетел заново!
А я только тогда вспомнила, что окно закрыть забыла. К нему и бросилась. Горгулёныш — тоже.
— Ну, нет! — пригрозила ему. — Ты мне сперва во всём признаешься, а потом лети, куда хочешь!
Раз гадалка завещала мне, что шкатулка поможет исправить мою незавидную незамужнюю участь, и вот она — я, на отборе невест императора-дракона в другом мире, то посчитала, что я всецело права. Хотя горгулёныш имел другое мнение. Его мне он и продемонстрировал, зацепившись за шторы, вместо того, чтобы врезаться в захлопнутое мной окно. Если поначалу я решила, что он сбегает, то вскоре поняла, что ошиблась. Не собирался он никуда улетать. Шторы ему внезапно приглянулись. Он их сперва обнюхал, ловко повиснув на них, словно не горгулья, а обезьянка какая-нибудь, затем вовсе принялся их жевать. Да с таким аппетитом, что я в съедобности принесённой мне ранее еды сомневаться начала. Всё-таки мясо и суп он с таким удовольствием не уплетал.
— Ом-ном-ном… — причмокивал в перерывах между жеванием, быстро поглощая плотную золотистую ткань.
Я аж подзависла на несколько мгновений. И глаза себе протёрла. Вдруг, мне мерещится?
Не мерещилось.
Шторы с завидным постоянством исчезали внутри прожорливого монстрика, который о моём существовании вовсе позабыл, угощаясь чужим имуществом.
Ох ты ж!
Я потом что скажу прислужницам, когда они придут?
— А ну прекрати! — опомнилась.
Или наоборот, в ещё больший шок впала. Не задумалась ведь над тем, насколько может быть опасно броситься к горгулёнышу, чтобы его от штор оторвать.
Хорошо, меня есть он не стал.
Но заново засопел, надув щёки, демонстрируя мне всю силу его обиды на такую жадную до сна и еды меня.
— И нечего на меня так смотреть, — укорила его, прежде чем усесться в кресло.
Справедливо рассудила, что если сразу кусать меня не стал, то и дальше не будет. Оставила его в своих руках. Он и не стал. Зубами в подлокотник вгрызся.
