Энни остановилась там, чтобы взглянуть на картину на стене. На ней изобразили дом, когда в нем жили. Наружные стены были белыми, а оконные рамы выкрашены в бледно-зеленый цвет, и Энни поняла, что хотела бы, чтобы все выглядело точно так же. Из трубы поднимались струйки дыма, и в саду под деревом в углу она смогла разглядеть фигуру женщины, одетой в длинное белое платье и с длинными прямыми темными волосами. На руке у нее была корзина, но женщину было плохо видно, если только прищуриться. Энни задумалась, не была ли эта часть картины каким-то образом повреждена, потому что остальная часть сохранилась в хорошем состоянии.
Она услышала царапающий звук и резко обернулась. Походило на скрежет ногтей по доске. Энни вздрогнула, но это прекратилось так же внезапно, как и началось. Уилл, который забрел в соседнюю спальню, позвал ее, чтобы она подошла и посмотрела на открывающийся вид. Она отодвинула шум на задворки сознания.
Дом пустовал так долго, что в нем наверняка жили мыши, птицы и бог знает, что еще. Голос прошептал: «И призраки». Она последовала к Уиллу в комнату, из большого окна которой открывался вид на сад перед домом. Когда Энни пересекла скрипучий пол, чтобы выглянуть из него, ее охватило чувство дежавю, такое сильное, что задрожали колени. Она уже смотрела в это окно раньше — последние две ночи подряд в своем кошмаре. Уилл посмотрел на нее, взяв за руку.
— Что случилось, Энни, ты в порядке?
Она улыбнулась ему, боясь сказать что-нибудь, что сама до конца не понимала.
— Ух ты, это действительно красиво, Уилл. Я не могу поверить, что его так долго оставляли на произвол судьбы. Интересно, почему владельцы съехали?
— Я знаю, но не хочу тебя напугать.
— О боже, пожалуйста, не говори мне, что здесь кого-то убили.
Уилл рассмеялся.
— Ты забавная, Энни, и у тебя хватает наглости называть Джейка любителем все драматизировать. Нет, ничего такого ужасного. Жившую здесь пару звали Билл и Маргарет, и они уехали, потому что Биллу стало совсем плохо с головой. Его пришлось поместить в психиатрическую больницу, и тогда выбраться оттуда было не так просто, как сейчас. Его жена была пожилой, и она переехала в квартиру, чтобы быть рядом с мужем, но его здоровье ухудшилось, и он умер. Маргарет была опустошена и не хотела жить здесь одна, поэтому она никогда не возвращалась.
— О, это так грустно, но в то же время и романтично. И теперь мы могли бы жить здесь и вернуть дом к жизни.
— Да, соглашайтесь, мисс Грэм, и он может стать нашим. Я позвоню и повидаюсь с владельцем на обратном пути.
Энни закусила губу и огляделась. Она уже любила этот коттедж, и из него получился бы самый удивительный дом, как только дикая природа и призрак будут убраны. Дом просто требовал ремонта.
— Да, пожалуйста. Мне бы так хотелось прожить здесь с тобой всю оставшуюся жизнь.
На этот раз настала очередь Уилла поцеловать ее, и когда он притянул ее ближе, Энни показалось, что снова услышала это пронзительное царапанье, но она отмахнулась от него. Она разберется с тем, чтобы это ни было, когда придет время, и она будет готова. Энни наклонилась вперед, целуя Уилла в ответ.
— Ох, я так рада, что он станет нашим, я жила бы в фургоне на территории, пока дом не будет готов, если нам придется.
Уилл рассмеялся.
— Если придется, мы можем остановится в доме моего отца и Лили. Я не слишком увлекаюсь фургонами. Подожди, пока не увидишь задний сад. Там полно фруктовых деревьев, и более акра пастбищ, так что, если ты когда-нибудь мечтала завести лошадь, сейчас у тебя есть шанс.
— Я никогда по-настоящему не была лошадницей, но могла бы согласиться на цыплят и пузатую свинью.
Они вышли, и, когда Уилл запер входную дверь, Энни увидела, как тень скользнула по окну спальни, из которого они только что выглядывали. Она подняла глаза и напрягла зрение, но там никого не было, по крайней мере, она надеялась на это, потому что не хотела, чтобы ее шанс на счастливое будущее испортил какой-нибудь беспокойный дух.
Глава 4
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Энни пообещала Лили, что заедет по дороге с работы к ним домой, чтобы познакомиться с новой экономкой, на которую Том согласился до того, как ему разрешили покинуть больницу. Том обвинил Уилла и Лили в шантаже, но в конце концов согласился. Уиллу он признался, когда они остались одни, что затеял спор только потому, что не хотел, чтобы Лили думала, что он не верит, что она справится. Том и Уилл оба прекрасно знали, что она справится, но Том хотел проводить с Лили как можно больше времени, и чтобы она не беспокоилась об уборке или покупках.
Энни припарковалась перед их домом и вздохнула. Неважно, сколько раз там бывала, она просто не могла поверить, что кто-то может жить в таком прекрасном месте. Хотя коттедж, на который они с Уиллом только что подписали контракт, однажды тоже будет выглядеть красиво, только не в таком грандиозном масштабе.
Она поднялась по каменным ступеням и похлопала по голове одного из каменных львов, стоявших по бокам от входной двери. Это была сила привычки, и она смешила Уилла каждый раз, когда он видел, как она это делает. Но он никогда не дразнил Энни по этому поводу — ну, не очень сильно. Она позвонила в дверь и терпеливо ждала, вместо того чтобы воспользоваться ключом, на котором настаивала Лили, на случай, если ей когда-нибудь понадобится остановится, а их не будет дома.
Дверь открылась, и Энни с удивлением увидела женщину примерно того же возраста, что и она. Энни представляла, как пожилая женщина в черно-белой униформе горничной открывает дверь. Эта высокая блондинка была одета в черные укороченные джинсы, черную футболку и в одной руке держала тряпку, а в другой — жестянку с лаком.
— Здравствуйте, вы, должно быть, Амелия. Меня зовут Энни. Я будущая невестка Тома.
Губы женщины сложились в улыбку, но она так и не коснулась ее глаз.
— Да, это так, я много слышал о вас, Энни.
Она отступила в сторону, чтобы пропустить Энни. То, как она смотрела на нее, заставляло Энни чувствовать себя неловко.
— Они в библиотеке.
А потом она ушла, вернувшись к тому, что полировала, оставив Энни одну. Новая экономка Энни не понравилась, но она понятия не имела почему. Она никогда в жизни не видела Амелию раньше и удивлялась, почему та вызвала у нее такую сильную неприязнь. Она была блондинкой и хорошенькой, похожей на Лору, одну из коллег Уилла по работе, которая теперь мертва, так что, возможно, именно поэтому. Хотя они с Уиллом пережили ту ситуацию с ночевкой Лоры в их доме, это все еще мучило Энни в неожиданные моменты.
Она прошла по коридору, подошла к двери библиотеки и постучала. Том громким голосом велел ей войти, и она открыла дверь, с удивлением увидев Тома, сидящего за столом, и Лили, сидящую на стуле. Энни подошла и наклонилась, чтобы поцеловать Тома в щеку и улыбнулась Лили.
— Как вы себя сегодня чувствуйте, Том? Надеюсь, ведете себя как образцовый пациент.
— Мне стало бы намного лучше, если бы люди перестали суетиться вокруг меня.
Он смотрел на Лили, когда говорил, и она закатила глаза.
— Ты такой чудак, Том Эшворт. Если бы я тебя не любила, не захотела бы быть с тобой, потому что ты сводишь меня с ума своими стенаниями, и ты это прекрасно знаешь.
Лили подмигнула Энни и вышла из комнаты.
— Извини, Энни, мы как раз были в разгаре спора с Лили, и у нее закончились аргументы. Она совсем не умеет проигрывать.
— Ах, ну, как и большинство женщин. В чем дело, я могу чем-нибудь помочь?
— Нет, правда. — Он понизил голос. — Лили не нравится наша новая экономка. Она хочет, чтобы я отказался от ее услуг. Я сказал Лили, что экономка останется до тех пор, пока не отпадет необходимость, чтобы кто-то бегал за мной, и тогда она сможет делать с ней все, что захочет. Я имею в виду, мы не знаем эту девушку. Ты ведь не можешь уволить кого-то за то, что он излучает плохие вибрации? Не то чтобы я что-то чувствовал, но супер-сыщик Лили, да.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
