грозой голубей, а его рогатка — орудием правосудия (или хулиганства?), карающим птиц за наглый клёв крошек у одиноких пенсионерок, словно у них отнимали последнее. Голуби в отместку удачно сбросили пованивающую «бомбу» на его плечо, но Вовочку это только раззадорило.
Затем он обнаружил заброшенную стройку — настоящий Клондайк приключений! Груды кирпичей стали рыцарским замком, ямы с грязью — озерами с чудовищами. Вовочка сражался с воображаемыми драконами, спасал прекрасных принцесс и пару раз едва не угодил в цементный раствор, но всё это было лишь каплей адреналина в море летнего безумия.
Вечера Вовочка посвящал чтению. Он глотал книги, словно оголодавший волк — кусок мяса. В школе приключения Тома Сойера были его библией, а Д’Артаньян — путеводной звездой, но школьные врата знаний закрылись на каникулы, а городские библиотеки далеко. И зачем? Уж три месяца он вполне может попользоваться сокровищами тёти Зины. Вооружившись цитатами из любимых книг, Вовочка спорил и с тётей Зиной, и с городской бабушкой, приходя к ней в гости, и с её подругами, собиравшимися у неё на чай и посудачить о жизни. Его высказывания, вырванные из контекста, звучали дико и смешно, но Вовочка держался гордо, как римский легионер, не отступая ни на шаг.
От детских приключений ему пришлось перейти к Достоевскому и Мамину-Сибиряку, Чехову и Гиляровскому, Франсуазе Саган и Мопассану, он от корки до корки прочёл и, можно сказать, изучил мифы Древней Греции, и даже томик Ницше.
— Нельзя глотать всё подряд, Вовочка, — увещевала тётя Зина своего любимого питомца, — знания нужно пережёвывать, как крепкий орех, чтобы пользу принесли!
Вовочка кивал, но в душе его бушевал неугомонный ветер странствий, толкавший к новым открытиям, словно галеон в открытое море.
Однажды, наблюдая за строителями, чей труд он так любил созерцать и мешать одновременно, Вовочка стал свидетелем маленькой трагедии. Один из рабочих, толстяк с красным лицом, потерял кошелёк. Глаза его наполнились слезами. Вовочка, в душе которого жил неистребимый романтик, решил стать героем. Он потратил три дня на поиски, лазая по мусорным бакам и опрашивая местную шпану. И он нашёл! Кошелёк завалился за кирпичную кладку, словно играя в прятки.
Рабочий плакал от счастья и пытался отблагодарить Вовочку деньгами. Но Вовочка, сверкнув глазами, отказался.
— Я не ради денег, — заявил он, представляя себя д’Артаньяном, — я просто хотел совершить благородный поступок!
Однажды Вовочка наткнулся на краеведческую книгу (явно не дефицит!) и с упоением погрузился в историю родного города. И вдруг обнаружил в тексте сведения о кладе, спрятанном в период революции. Сердце его забилось, как пойманная птица. «Вот оно! Приключение!» — прошептал он и даже уронил книгу от волнения, хотя мог поклясться, что руки у него не дрожали.
Вооружившись картой города и компасом (пришлось смотаться до бабушки и порыться в оставшихся вещах деда-мореплавателя), Вовочка отправился на поиски сокровищ. Город предстал перед ним в ином свете, словно декорации к захватывающему спектаклю. Тихие улочки превратились в опасные лабиринты, а памятник Ленину — в древнего идола, охраняющего тайны. Он искал подсказки в старинных зданиях, расспрашивал прохожих (которые смотрели на него подозрительно), изучал трещины на асфальте, словно руны, начертанные рукой времени. Его фантазия бурлила, превращая обыденные вещи в элементы головоломки.
Наконец, после долгих поисков, он нашёл место, указанное в книге, — старый заброшенный колодец во дворе краеведческого музея. Заглянув внутрь, он увидел лишь темноту и плесень. Разочарование окатило его, словно ледяной водой. «Неужели все это было напрасно? — промелькнуло в голове. — Конечно, сокровища давно выкопали, потому и написали о них в книге».
Но тут он заметил странную надпись на стене колодца, выцарапанную грубым почерком: «Ищи не снаружи, а внутри». Вовочка озадаченно нахмурился.
— Внутри чего? — спросил он вслух.
И тут его осенило. «Внутри себя!» Тот, кто это написал, знал, что придут новые искатели, и не стоило их разочаровывать. Ведь клад — это не всегда золотые монеты и брильянты, это может быть и опыт поиска, и умение видеть мир под другим углом. Вот и город, который Вовочка раньше считал скучным и предсказуемым, открылся ему как сокровищница тайн и загадок.
Июльские приключения
Июль начался с победоносного воя автобуса, уносившего его на завоевание неизведанных земель зоопарка. Родители, привычные к его «тонкому» юмору, сидели на грани нервного срыва, предвкушая грядущий поток острот.
— Мам, а почему у этого дяди живот, как у бегемота? — спросил Вовочка громко, обводя взглядом полного мужчину напротив. Покрасневшая мама прошипела:
— Вовочка! Нельзя же так говорить!
Мужчина, оказавшийся на диво с чувством юмора, хмыкнул:
— Да, сынок, бегемоты в молодости все такие. Люблю булочки!
В зоопарке Вовочка сразу же атаковал вольер с обезьянами. Их кривляния и ужимки, как в зеркале, отражали его собственную неуёмную энергию.
— Пап, а почему они такие смешные? — интересовался он, не отрывая взгляда от обезьяньих выходок, почувствовав себя обычным второклассником. Но, возможно, прикалывался. Ведь со стороны он выглядел почти малышом, и никто не подозревал, какие знания в голове у этого малыша.
Отец, уставший сдерживать улыбку, ответил:
— Они просто живут своей жизнью, Вовочка. И радуются ей.
Но наибольшее впечатление на Вовочку произвел слон. Огромный, как гора, он невозмутимо поливал себя водой из хобота, игнорируя восторженные вздохи публики. Одно дело увидеть фотографию слона или даже в передаче «Клуб кинопутешественников», и совершенно другое — перед собой. Вовочка, задрав голову, провозгласил:
— Вот это да! У него нос, как пожарный шланг!
И обратился к стоящей рядом бабушке:
— Бабуль, а зачем ему такой большой нос?
Бабушка, оказавшаяся на редкость словоохотливой, ответила:
— Чтобы, милок, ему лучше было слышать, как ты шутишь!
Вовочка, польщенный вниманием, продолжил фонтанировать идеями:
— А если бы у него был насморк, то всё вокруг затопило бы?
К вечеру измотанные родители тащили утомившегося Вовочку домой, словно трофей. Зоопарк остался позади, но в голове Вовочки бушевали новые идеи. Он решил побороться за справедливость, стать новым Робин Гудом.
Первым пал под натиском его праведного гнева местный бакалейщик дядя Миша, чей живот выпирал, подобно рвущемуся в полёт огромному шару. Дядя Миша, привыкший обвешивать пенсионерок, был застигнут врасплох, когда карапуз, словно маленький прокурор, предъявил ему чек за конфеты.
— Дядя Миша, — процедил Вовочка голосом, точь-в-точь имитирующим директора школы, — неувязочка вышла. Здесь вес конфет на тридцать грамм меньше заявленного. А это, я вам скажу, уже «Преступление и наказание», по Достоевскому!
Дядя Миша побледнел, как старая простыня. Он знал — с этим демоном в шортах лучше не спорить.
— Да я… да это… ошибочка! — пролепетал
