— Найрис, — Креван подошел к нему в непонятном порыве.
И Найрис услышал его, дрогнув бескровными губами. “Убей меня”, догадался Креван и замотал головой, попятившись.
— Наш милый Найрис не хочет признаваться, кто совратил его с пути истинного, — вздохнул владыка. — Злонравие его поистине не имеет границ. Может быть, ты знаешь, кто это был, а, Креван? Может быть, ты даже способствовал этому?
— Нет, — он молитвенно сложил руки, — нет, владыка, я ничего не знаю.
— Вон отсюда.
А на следующий день в замок прибыл королевский гонец. Креван услышал сигнал рожка и вышел на галерею, снова повалил снег, и гонец возник как будто из метели и бури, весь облепленный белыми хлопьями.
— А… — гонец замешкался на мгновение, а потом поспешно поклонился. — Здравствуйте, милорд.
— Здравствуйте, господин гонец. Не желаете пройти в кабинет, буря разыгралась нешуточная.
— Да-да, конечно, милорд.
Креван отвел его в кабинет Найриса, там хранилась картотека и лежали приготовленные письма.
— А где же лорд Найрис, — замялся гонец, перебирая корреспонденцию и рассовывая футляры по бесчисленным карманам объемистой сумки.
Креван надменно поднял бровь, удивленный дерзким вопросом.
Гонец был молодой совсем маг, с ясными глазами и открытым лицом. И фигура статная, невольно отметил про себя Креван, плечи широкие и крепкие, красивый альфа.
— Лорд Найрис собирался непременно передать ответы для господ из Долины Четырех рек, говорил, что это очень важно. Могу я дождаться его, милорд Креван? — гонец улыбнулся тепло и немного тревожно.
— Когда же лорд Найрис писал их, — Креван выдвинул один из ящиков и сделал вид, что ищет там письма. Вдруг это были письма к любовнику, и гонец что-то знает. Точно, наверняка он и передавал их. — Не припомните, когда это было, возможно, мне удастся найти.
— Две недели назад, — сразу вспомнил гонец. — Да, я был тут ровно две недели назад.
— Вы точно уверены, господин королевский гонец?
— Да, милорд, — тот пожал плечами. — Но не смею задерживать вас, если лорд Найрис не может сегодня…
Креван обернулся и посмотрел на него внимательно. Две недели назад. В тот самый день, когда Найрис развлекался с любовником.
— Лорд Найрис не сможет и завтра. И послезавтра тоже, господин королевский гонец. Произошло ужасное несчастье.
— К-какое же, милорд, — побледнел гонец, пальцы его дрогнули нервно и как-то беспомощно.
— Лорд Найрис погряз в пороке, и нашему господину стало известно об этом. Любовник лорда Найриса был столь беспечен, что не соизволил как следует подчистить следы их развратной связи. Ужасно, не правда ли, господин королевский гонец?
— Ужасно, — тихо ответил гонец, глядя прямо перед собой.
Значит, вот с кем был Найрис тогда, теперь у Кревана почти не осталось сомнений.
— Участь его хуже смерти. Вы же знаете, что делают с омегой, нарушившим святой обет, господин королевский гонец?
— Нет, — прошептал тот. — Скажите, что это неправда.
— Это правда, наказание уже исполнено, — Креван опять залюбовался этим альфой. Как прекрасны были сейчас его глаза, полные чистого горя. — Но вам не о чем беспокоиться. Лорд Найрис скорее умрет, чем выдаст своего любовника, даже под пытками.
— Неужели его нельзя спасти, — гонец чуть не схватил его за руку, а потом отшатнулся.
Креван печально вздохнул:
— Лорд Найрис счел бы смерть избавлением. Вот если бы любовник был в состоянии чем-то помочь ему, или хотя бы облегчить его горькую участь… Все в руках Отца нашего, господин королевский гонец.
— Милорд, прошу, позвольте мне завтра навестить вас, — гонец подошел к нему непозволительно близко.
— Хорошо, — согласился Креван, это становилось даже интересным. Может, стоило выдать его владыке, в любом случае, до завтра есть время подумать.
Без сомнения, владыка тут же расправится с королевским гонцом, но вот Найрис… Найрис останется жить, пока не исполнит свое предназначение. Креван вздохнул. Как неправильно устроен их мир, великий Отец, похоже, совсем потерял разум, когда творил его. Колдовать могут только альфы и беты, а омеги слабы и бессильны. И при этом магический дар наследуется лишь через омегу, от простого дворянчика-омеги никогда не родится сильный маг, о простолюдинах и говорить нечего.
А волшебники королевского дома — одни из сильнейших, неудивительно, что владыка забросил свои эксперименты, заполучив Найриса. Креван поежился, вспомнив об этих экспериментах. Да, владыка тоже был поражен злонравием и презирал замысел великого Отца. В своей гордыне он желал получить потомка, который унаследует его собственную магию жизни, магию альфа-отца. И это почти получилось с прежним вторым лордом, тот даже смог прожить в колбе почти весь срок.
========== Глава 4 ==========
Ветер покидал его и ускользал из рук, и Лаки, словно раненная птица, падал и взлетал, добираясь до столицы. Множество “если бы” вертелось в голове, разрывая на кусочки. Если бы он не послушал лорда Найриса тогда и умыкнул его с собой. Пусть бы тот его ненавидел после этого. Когда-нибудь бы простил. Если бы он засунул собственную уязвленную гордость себе в задницу и навестил Белый замок раньше, может быть удалось спасти возлюбленного. Если бы он не был столь самоуверен в своем умении подчищать следы, если бы хоть раз задумался о том, что для такого могущественного волшебника, как владыка холмов, ничего не стоит…
Лаки всхлипнул и вытер с лица превратившиеся в лед слезы, приземляясь во дворе столичного Дворца Мертвых. Он все равно спасет Найриса, проникнет в сердце Белого замка и напоит его эликсиром мертвяков. Тем, что делает живых людей на время как мертвыми, Лаки перевозил однажды такой.
И владыка забудет про своего грешного мужа, а Лаки украдет его из склепа.
А если не удастся с эликсиром, то Лаки все равно проберется, дарует Найрису легкую смерть и заколется сам там же.
Оставалось только упросить Ольгерта, своего приятеля среди мертвяков, чтобы он раздобыл тот эликсир для него. А потом умолять первого лорда показать, где держат Найриса. Или не стоит, вдруг тот выдаст его, ведь омеги так слабы перед своим альфой…
“Любовь мне поможет, приведет прямо к нему, я помню вкус его магии и найду хоть под землей”, прошептал Лаки, убеждая себя. А потом вдруг подумал, что магическая защита замка наверняка не пропустит его дальше внешней галереи и прилегающих к ней комнат в покоях второго лорда, куда ему был дарован доступ. А значит, первый лорд — его единственная надежда. Что ж… Тот выглядел таким достойным и обеспокоенным участью Найриса, Лаки чувствовал его искреннюю скорбь. Он должен, обязательно должен помочь.
Лаки привычно уже проскочил мимо бубнящих зомби, изображающих стражу. Дворец Мертвых не охраняли живые, только заклинания и такие вот пугала-зомби. Сами некроманты были достаточной защитой, так как они предпочитали селиться или в кельях своего Дворца, или в прилегающих к нему кварталах. И вовсе не из-за любви к собратьям по цеху, просто больше никто бы не потерпел такого соседства, кроме них самих.
Слава богу, его приятель был в своей келье.
— Смертная пыль? — протянул тот, перебирая свитки и полированные косточки на своем столе. А потом быстро взглянул на Лаки и словно бы смущенно произнес: — Зачем она тебе… друг? Это плохая штука.
Ольгерт всегда так неуверенно называл его другом, словно не мог поверить, что с ним, некромантом и слабым магом-бетой, могут на самом деле дружить.
