Он беспрепятственно прошел в пустующий кабинет владыки, как делал неоднократно до этого, и достал из секретера нужный ключ. А потом поднялся на северо-восточную башню и вложил ключ прямо в цветочный узор, украшавший черную дверь. Та беззвучно скользнула в сторону, когда Креван провел в определенной последовательности по лепесткам и стеблям, сам владыка научил его когда-то, “смотри, сперва по листьям фиалки, далее по стеблю розы и обязательно по лепесткам троецвета”.
Кревана затрясло, когда он переступил порог. Но благородному омеге не пристало испытывать страх, подобно крестьянину или торговцу, напомнил он себе. Хотя тут было чего бояться.
Найрис лежал все на том же столе, теперь установленном в середине начерченного круга. Глаза его были наполовину прикрыты, как у покойника, и Креван с греховным восторгом провел рукой по его лицу, опуская веки. Вот так, теперь все как надо.
— Радуйся, твой любовник великодушно печется о твоей судьбе.
Найрис дрогнул ресницами от его слов, но глаза не открыл, сил его не хватило даже для этого. Если бы Креван мог видеть магические потоки в теле второго лорда, то непременно заметил бы их болезненное истончение в конечностях — ритуал был почти завершен.
Креван наклонился и прошептал ему почти в ухо:
— Господин королевский гонец такой красивый альфа и очень храбрый. Но разве это стоило того, чтобы все потерять?
— Да.
Ни тени раскаяния не промелькнуло в лице второго лорда. Очевидно, Найрис был поражен не только злонравием, но и безумием еще во чреве своего омега-отца. Не иначе, тот слишком часто пренебрегал молитвой.
— Он передал для тебя такой яд, что не оставит следов, — Креван погладил его по лицу, легко надавив на губы, и Найрис послушно приоткрыл их.
А потом глаза его задвигались под закрытыми веками и дрогнули губы.
— Сказать господину гонцу о твоей любви? — догадался Креван.
— Да, — еле слышно выдохнул Найрис.
— О, не волнуйся об этом, дорогой, я выполню твою последнюю просьбу с превеликим удовольствием.
Возможно, Найрис хотел поблагодарить его, или Кревану только так показалось. Он поцеловал его в лоб и выскочил за дверь, расчувствовавшись от чужой любви, холодность владыки теперь ощущалась особенно остро. Вдруг тот никогда не простит его, думал Креван, торопливо покидая северо-восточную башню, нет, такого не может случиться. Ведь раньше владыка всегда прощал его, стоило лишь явить послушание и покорность. Он поправил накидку, горько усмехнувшись.
Королевский гонец ожидал его на галерее, как и было условлено. Креван протянул ему опустошенный фиал:
— Вот, возьмите.
— А как… уже подействовало? — тот торопливо спрятал склянку в карман.
— Должно подействовать, — пожал плечами Креван и отвернулся, делая вид, что пытается сдержать слезы. — Я не стал дожидаться, вы же понимаете.
— Да, конечно, милорд.
— Лорд Найрис любил только вас, больше жизни.
— Могу я увидеть его еще раз, милорд, прошу, — гонец вышагивал по галерее, словно укушенный васильковой блохой.
— Не мельтешите же, — укорил его Креван, и тот замер послушно. — Прилетайте, как только увидите траурные ленты на знаменах и флагах. Я проведу вас к склепу.
— И позволите побыть с возлюбленным наедине, милорд? — чересчур пылко сказал гонец, и Креван поразился этакому нахальству:
— Неужто вы из тех, для кого и в смерти омеги не теряют своей прелести?
— Истинной любви смерть не преграда, — гонец поклонился. — А сейчас позвольте покинуть вас, пока нас не заметили.
— До встречи, господин гонец, наблюдайте за флагами.
Креван вспомнил вдруг о своей невинной лжи королевскому гонцу, ну, про то что Найрису отсекли руки и ноги. То-то гонец удивится, обнаружив в склепе тело своего возлюбленного целым и невредимым, как бы это открытие не спугнуло его фантазии, остудив любовный пыл. Креван так увлекся, воображая эти фривольные сцены, что чуть не забыл вернуть ключ на место. Он кинулся в кабинет и едва успел спрятать его в маленький ящичек, как услышал шаги за дверью. Креван отскочил от секретера и постарался взять себя в руки.
.
— Мой господин, — он склонил голову, казалось, стук его сердца слышен на весь кабинет.
Вошедший владыка вздернул его подбородок:
— Надеюсь, у тебя есть хоть одна причина находиться здесь.
От этого прикосновения внутри что-то скручивало узлом, как будто его пытали без боли.
— Я… — Креван широко распахнул глаза, — владыка Рандуин прислал приглашение на праздник зимнего солнцеворота. Вы позволите… пойти с вами? — он достал из кармана накидки свиток.
— А ты разве заслужил?
— Нет, не заслужил, конечно. Мое злонравие… и порочность… позвольте искупить, владыка, — зашептал Креван с надеждой, ибо во взгляде владыки больше не было драконьей стали.
— Ступай в часовню и молись, — владыка оттолкнул его к столу, нагибая и привычно сдергивая с него штаны.
Креван приготовился к вторжению, но вместо этого почувствовал, как нечто заползает ему в задний проход и копошится там, перебирая лапками.
— Это лишь для того, мой мальчик, чтобы ты помнил о своей порочности и не возносился выше дозволенного, — успокоил его владыка, ласково погладив по ягодице. — Я приду позже, чтобы насладиться твоим смирением.
— Я не разочарую вас, владыка, — Креван приложился устами к его руке, и его не оттолкнули в этот раз.
Внутри что-то сладко вертелось и ерзало, напоминая об омежьих слабостях — телесной и духовной.
========== Глава 5 ==========
Флаги над Белым замком оделись в траур на следующий день, и тогда же врата замка открылись для всех людей благородного сословия, желающих выразить соболезнования. И Лаки, измученный ночью тревог и сомнений, тоже пришел и долго смотрел на осунувшееся лицо возлюбленного, пользуясь тем, что владыка удалился с каким-то знатным гостем.
Ни капли жизни не было в Найрисе, ни единой искорки магии, и Лаки снова и снова задавался вопросом — не была ли его смерть настоящей. Вдруг непредвиденные обстоятельства…
Он судорожно вздохнул и заставил себя отойти от утопающего в цветах гроба. Цветы покрывали бедное усеченное тело его возлюбленного целиком, оставляя открытым лишь лицо. На небольшом возвышении рядом с гробом скорбным изваянием застыл первый лорд, и Лаки поклонился ему:
— Мои глубочайшие соболезнования, милорд.
Первый лорд медленно склонил голову и снова уставился перед собой. Ему предстояло провести целый день, выслушивая одинаковые слова. Интересно, положение в склеп будет сегодня, или они протянут до завтра? Лаки коротко помолился за то, чтобы сегодня, и принялся отираться среди гостей.
Вокруг громко говорили о красоте, безупречных манерах и благородном происхождении покойного. И тихо — о том, что местный владыка уже не первого омегу за свою долгую жизнь похоронил, “но этот отошел особенно быстро, земля ему пухом”. Лаки, измаявшись этими шепотками, покинул двор и ушел в гостиницу. Следовало хорошенько выспаться, вдруг ночью уже можно будет похитить Найриса.
— Ждите перед склепом, — тихо сказал первый лорд вечером, когда Лаки снова явился в замок.
Положение уже состоялось, а поминальный пир был в самом разгаре. Лаки пробрался к скальному обрыву, где был скрыт склеп владык Белого холма, и затаился среди камней у входа.
Ждать пришлось долго, Лаки даже замерз. Первый лорд пришел после полуночи. Он приложил ключ к скале и вошел в нее, не оглядываясь, а Лаки тенью скользнул внутрь.
