Для этого мало русский язык изучить, для этого надо русским родиться! "Свои", понял я. И вздохнул спокойно.
А позже их вызывал начальник ЭСДК Госкомсекса. Я сам видел противную морду этого главного космического сутенера Советского Союза, и он грозился передать дело в наше ведомство, а это означало, что Минмежгалтранс не переведет денег и кооператив "Суперсекс" просто разорится. Верка ершилась, кричала что-то о законах в демократическом обществе, о правах человека, о перестройке, как всегда, а Надя хохотала непрерывно. Как сумасшедшая. И только Любаша молчала. Она-то лучше других понимала, чем все это может кончиться.
Однако никакие мрачные предчувствия уже не имели значения, потому что мы снова были пьяные и нас ждала вторая ночь наслаждений, а за ней третья, четвертая...
Мальчики! кричит Верка, и язык у неё слегка заплетается. А вот представьте себе: здесь, прямо в рубке, появляется не какой-нибудь там паршивый начальник эротической службы, а сам Купидон, Эрот, собственной персоной.
Это такой, что ли, мальчонка с крылышками? проявляет эрудицию капитан Дима.
Это он когда-то был мальчонкой, возражает Верка. а теперь это такой крепкий добродушный старикан с окладистой бородищей...
И вот с такою штукой по колено! добавляет, хохоча, Наденька.
Да, сразу соглашается Верка, одобрительно хрюкнув.
Вы представьте: он входит сюда, к нам. Бог любви...
Ваши действия, мальчики? неожиданно спрашивает Любаша по военному быстро и строго.
Ну, это элементарно, говорю я. Мы строимся в шеренгу... Равняйсь! Смир-на! Равнение на-а... средину! И гаркаем дружно, как один: "Здравия желаем, товарищ Эрот!" Лирический отчет №2
Эдичка, козлик мой! пропела Любаша сладким голосом.
Сделай мне водичку погорячей. Я с вашим терморегулятором никак не научусь управляться. А ты умеешь. Слышь, Эдичка! Мокрая Любаша стояла в дверях моей каюты, кокетливо обернувшись полотенцем, которое закрывало ей не больше полутора грудей и максимум две трети живота. А я только ещё продрал глаза, был размягчен, ленив и нежился под одеялом.
Ну уж нет! отозвался я, зевнув. Так просто я ничего делать не буду. Ты сначала станцуй! И присев, я стал устраиваться поудобней, как зритель в кресле, кутался поплотнее в одеяло, подбирая под себя его края.
Любаша состроила недовольную рожицу, но потом грациозно перешагнула через комингс (никогда не понимал, какого хрена на звездолетах делают комингсы потопов-то у нас не бывает!) и, картинно вытянувшись передо мной по стойке "смирно" (при этом полотенце продолжало прикрывать лишь половинку одной груди и максимум шестую часть низа живота), потребовала:
Музыку давай! Я дотянулся до дистанционника, валявшегося на тумбочке, и хотел врубить по ящику столь полюбившийся нам круглосуточный музыкальный канал.
Однако канал откликнулся бледно-розовым мерцанием экрана и гробовой тишиной.
Тьфу ты, елки зеленые! обозлился я. Вся техника сегодня против нас! И включил маленький плейер с каким-то замшелым шлягером типа "Уведу тебя с орбиты, уведу в далекий рейс!..". Это пела в свое время знаменитая советская группа с жутко неблагозвучным названием "Коллапс звезды".
Однако замшелость шлягера Любашу мою нисколько не смутила. Она изобразила такой изысканный стриптиз, используя в качестве атрибута одно-единственное полотенце, что увела меня с орбиты в безумно далекий рейс, и я, конечно, тут же проснулся, и в душ её отпустил далеко не сразу, точнее, вообще не отпустил мы туда вместе пошли.
А вода действительно даже при максимальном нагреве текла еле теплая, противная, как остывающая кровь. (Фу, какое неаппетитное сравнение подвернулось!) Я заглянул в регулятор. Ага! Так и есть.
У тебя спички не найдется? Если бы Любаша понимала по-болгарски, она бы ухохоталась от моего вопроса. Я однажды общался с болгарскими конструкторами на Габрове-36, и наслушался от них достаточно, что такое "пичка" и что такое "не с пички". Но оставим эти пахабные шуточки для болгар.
Англичане куда как милее зовут эту штуку "пусси", то есть "киска". А я ведь не шутил совсем, я говорил всерьез.
Спички?! изумилась Любаша и машинально провела ладонями по обнаженному телу.
Спичек в карманах не оказалось. Равно как и самих карманов, но жест получился очень эротичным.
Однако я мечтал в тот момент всего лишь о теплой воде и поспешил прояснить свою мысль:
Понимаешь, Кешка опять вытащил мою спичку, чтобы в зубах ковырять.
Объясняешь ему, объясняешь, что она тут вместо прокладки, а ему все по хрену...
И тогда Любаня моя начала неудержимо хохотать без всякого знания болгарского, а я прошлепал мокрыми пятками в кают-компанию. Там сидели очень довольные друг другом Наденька и Казанов.
Хорошее место нашли, одобрил я.
Оставалось только предположить, что Кеша с Верочкой развлекаются где-нибудь на энском складе посреди груды наших замечательных подфарников.
Спички дай, попросил я.
Димка кивнул мне в сторону клавиатуры главного компа, я взял из коробка штуки три на всякий случай и пошел обратно в душевую.
Однако поблаженствовать под горячими струями нам так и не дали в то утро, будь оно трижды проклято.
Раздался короткий пронзительный сигнал, и наступила тишина. Это было страшно и тревожно. Я не сразу понял, что мне особенно не понравилось, но сосущее чувство под ложечкой возникло тут же.
Кончалась вторая неделя, как мы жили в нашем маленьком незаконном раю. В раю, украденном у государства, у партии, у Госкомсекса и Минмежгалтранса.
Конечно, мы подумали о возможных последствиях и даже сочинили несколько вполне сносных легенд на все случаи жизни, но если говорить всерьез, основная надежда была на авось, на бардак и на перестройку (если б кто ещё знал, что это такое перестройка!), а уж в последнюю очередь на Димкины деньги, Кешины связи и мои полномочия. Мы понимали, что дело может закончиться совсем хреновенько, но слишком уж нам было хорошо, так хорошо, что мы все шестеро ощущали себя вне времени и пространства, вне партий, комсомолов, законов и приказов.
Добравшись до сектора "Ж", мы повисли на синхронной орбите, симулируя отказ кормовых движков (по этой части Казанов был мастером экстра-класса), и нагло ждали не ревизоров и не ментов, а друзей-ремонтников из Пятого парка имени Александры Коллонтай.
Время протекало в непрерывном кайфе, и мы не переставали удивляться лишь одному: наши девчонки не только не примелькались нам, но с каждым днем общение с ними радовало все больше. Не иссякал ни запас их умений, ни наш биологический резерв. "Медовый месяц лишь начался, шутили мы, бывало, страсти продолжают разгораться. Девушки, не расслабляться. Идем на рекорд!" И вот, случилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
