Очередные незваные гости управляли нами с ещё большим размахом они поотключали у нас всю технику, и я не удивился бы, узнав, что и бластеры в руках захвативших корабль бэухабэшников уже недееспособны.
В таких случаях верх берут те, кто лучше владеет рукопашной или вовремя хорошо оснастился холодным оружием типа тривиальных ножей или нетривиалтьных японских сёрикенов этих метательных колесиков.
Собственно, нам уже было все равно. Убивать станут что ж, мы люди тертые, каждый попытается продать свою жизнь подороже, а если просто арестуют, так мы только обрадуемся: пусть в тюрьму лишь бы на Землю, а эта переименованная консервная банка со всеми удобствами "Парус теперь-уже-хрен-знает-чего" опостылела хуже горькой редьки.
Консервную банку нашу вскрыли они лихо, с грохотом и свистом, спасибо, весь воздух наружу через шлюзы не выпустили. Народу прилетевшего было числом поболее, и бластеры у них были потяжелей, вот только мы долго не могли рассмотреть, кто у них главный. Вместо обычной военной формы цвета хаки со скромными пятиконечными звездами эти вырядились, как клоуны все на их было трехцветное от сапог до пилоток, бело-красно-синее.
Именем великой свободной России! орали эти новые люди.
Всем лечь на пол и руки вверх.
Команда была странная, но мы все-таки исхитрились её выполнить. Руки-то вверх поднять фигня, а вот лечь на пол в невесомости это, доложу я вам, очень непросто. Однако предыдущие спецназовцы ни ложиться, ни садиться, ни руки поднимать не собирались они плавали по всем помещениям и с туповатым упорством ловили в прицел превосходящего противника. К счастью, у обеих групп хватило ума не стрелять профессионалы все-таки! Из бластеров шарашить внутри торгового суденышка верная смерть для всех: одна большая холодная и очень дырявая братская могила. Точнее, братский металлический гроб.
Мы шестеро, кто за что зацепившись, лежали на полу согласно приказу, а эти разноцветные уроды плавали над нами и переругивались, потрясая друг перед другом все более весомыми аргументами.
Бэухабэшники призывали к старому порядку и законной власти, апеллировали к воле всего советского народа, а новые вещали от имени не менее законно избранного президента России Глеба Сосёнцина, отныне не подчиненного президенту СССР Бардачеву. В итоге новые сумели объяснить старым, что на Земле уже все без них решили. А главное, нет больше никакого советского космоса, империя развалилась на восемьдесят девять субъектов космической федерации, и каждому из этих субъектов теперь предоставлено право голоса в Лиге Вселенских Наций. При этом коммунистическую партию объявили вне закона, а КГБ переименовали в два временных органа с длинными названиями АФБР-С и БЦРУ-М и готовятся дальше чехвостить на кучу маленьких спецслужб. Такие дела.
Комментировать да что там! просто осознавать все это было непросто. Мы с трудом успевали следить за слишком быстро меняющейся обстановкой и ждали следующего нашествия ещё более мощного спецназа.
В классических пиратских романах так обычно бывает. Что нам оставалось? Только держаться поближе друг к другу, пока эти сумасшедшие между собой разбирались.
Но тут снова обвалилась тяжесть, и разборка как-то сама собою закончилась.
Собакин наш, так и не похмелившийся, успел сделать лишь один телефонный звонок, после чего был немедленно арестован и препровожден, надо понимать, на пристыкованный к нам военный корабль. Вот после этого и нарисовался старший среди трехцветных россиян. Он вынырнул из ликующей толпы победителей с бутылкой шампанского и сказал:
Ну, вот что, ребята, а теперь тащите бокалы и будем пить за свободную Россию! Мы вас спасли от коммунизма, с ним покончено! Начинаем грандиозный праздник. По агентурным сведениям, у вас тоже есть выпивка, а к вечеру нам обещали девочек доставить. За свободную Россию, господа! За свободную любовь! За Свободу! На праздник мы, конечно, сразу согласились, и все, что было дальше, я вспоминаю в отрывках.
Помню, например, как распаковывали ящики с виски этим традиционным оплотом западной демократии ко всеобщему восторгу.
Помню, как вдруг девочек стало на корабле немерено, и все такие красивые, лярвы! Мы на какой-то момент и своих замечать перестали, но это было так помутнение мозгов от радости, потом, к ночи, вроде бы все разошлись по своим каютам и койкам.
Помню, как этот личный представитель президента Сосёнцина распорядился срочно все переименовать. "Парус перестройки" мгновенно стал у нас "Парусом капитализма", Красный уголок Белым уголком, комната для политзанятий (она же кают-компания) превратилась в дискуссионный клуб дворянского собрания, здравпункт в массажный салон, столовая в "Русское бистро", душевые в римские бани, осветительные приборы, традиционно именуемые лампочками Ильича, стали называться факелами Колчака, торговую трасу имени Ленинского комсомола, вдоль которой мы тогда летели, ничтоже сумняшеся переименовали в Дорогу жертв красного террора...
Ну а потом мы выпили еще, и начался уже полный беспредел. Сортир переименовали в капитанскую рубку, машинное отделение в один из складов, а внешний шлюз в сортир, причем какая-то сволочь реально перепутала все таблички.
Спасибо счастливой случайности, что без жертв обошлось...
Вспоминался и ещё один яркий эпизод. С очередной партией девочек прилетел натуральный поп с большим золотым крестом на брюхе. Батюшка, как мне показалось, был уже с самого начала навеселе, но не отказался и с нами выпить, после чего принялся вдумчиво и старательно, тряся кадилом и брызгая святой водою, освящать все подряд, невзирая на измененные названия. "Освятить надо абсолютно все, уверял он.
Раз уж мы на земле КГБ освятили вместе со всеми пыточными камерами, значит, и у вас надо по всем местам пройтись". Ну, он и пошел.
А когда наконец вместо капитанской рубки освятил клозет и слегка растерялся, мы поняли, что пора нашего батюшку спасать. Любаня налила ему ещё шампанского и решила святого отца соблазнить, он, кстати, был достаточно молод, вот только, убей бог, не помню я, удалось ей это сделать или нет...
Нет, ребята. Нельзя так нажираться. Даже по очень большим праздникам.
Вот вспомнил теперь: проснулся-то я все-таки на складе № 5, где грудами лежали мягкие и ароматные шкурки бубузантов с Одемиры, а вокруг меня спало трое или четверо голых девиц, но Любани не было. Значит, все-таки с батюшкой ушла...
На этом обрывается "Лирический отчет №2" А правительственная комиссия (или просто делегация?) прибыла вовремя, как и обещала. Только выглядела она странно: простучав уверенными шагами по кольцевому коридору, к нам в кают-компанию вошел всего один очень легкомысленного вида, не то чтобы молодой просто юный блондин, одетый, впрочем, с иголочки, а в холодных голубых глазах нескрываемый хрустальный блеск превосходства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
