зависимости между температурой окружающей среды и продолжительностью жизни относятся только к низшим организмам. По отношению 5к высшим и особенно к человеку, это положение в его наиболее простой форме неприменимо, т.к. в этих случаях продолжительность жизни определяется огромным количеством взаимодействующих факторов, среди которых температура среды уже потому не может играть особой роли, что высшие животные обладают своей собственной прекрасно регулируемой постоянной температурой тела. - Прим. ред.
Хорошо, что еще сохранилась свобода личности, охраняющая нас, людей, от неистовых экспериментаторов, вроде Леба и Слонэкера, хотя я и согласен, что нелепо обобщать данные о зависимости между скоростью и продолжительностью жизни, полученные на семи крысах и нескольких миллионах плодовых мушек. Чтобы доказать, что мы, люди, можем, живя осторожно, удлинить нашу жизнь, я думаю, они бы посадили многих из нас в огромные беличьи колеса. Наше счастье, что финансовые и политические тираны еще не настолько пристрастились к научной истине, чтобы предпринять подобные исследования. Но Раймонд Перл разыскал великолепные по точности записи, показывающие, что чем тяжелее условия жизни человека, тем скорее он умирает.
В этом автор ошибся. Фашисты, например, проявляют большой "интерес" к науке, и вся построенная ими расовая "теория" представляет собой не что иное, как чисто политическое демагогическое мероприятие, направленное к достижению совершенно определенных практических целей - усилению террора и преследований в интересах финансовой буржуазии. - Прим.ред.
Перл смог сделать свою работу только благодаря статистической системе главного гражданского управления Англии и Уэльса. Английские статистики в графе смертности «работающих мужчин» отмечают род их занятий и возраст. Перл много потрудился, разбирая эти бесконечные записи обо всех работающих англичанах- от занятых легким трудом английских священников до шахтеров и молотобойцев. Перл искал ответа на вопрос: отражается ли интенсивность физического труда на продолжительности жизни?
Это нелегкая задача - разбить сотни различных видов заработка на отдельные группы по возрастающей тяжести труда. Он установил пять групп для работы в закрытых помещениях и пять групп для работы под открытым небом. Первую группу составляли люди спокойных профессий - священники и профессора колледжей, а в каждую последующую группу входили работники все более тяжелого труда и представители 5й группы буквально в поте лица добывали себе кров и пищу.
Перл исключил все смерти от профессиональных несчастных случаев - они бы только спутали общую картину, и без того очевидно, что быть углекопом не так безопасно, как занимать пост секретаря при какой-нибудь герцогине. Он исключил вообще все несчастные случаи. Если человек гибнет под колесами поезда, то совершенно несущественно, был ли он грузчиком или, как говорит Перл, физически слабым священником, чья самая тяжелая работа заключалась в выигранной с трудом крокетной партии...
Выводы из таблиц и графиков Перла неопровержимы и печальны. Не так просто уморить тяжелой работой человека до 40 лет. Но после этого возраста такая работа. стремительно ускоряет его жизнь. Сравним две крайности: членов 1-й труппы, обладателей синекур, намозоливших лишь те части, на которых они сидят, и членов 5-й группы- людей с мозолистыми ладонями. Это невыгодное сравнение для представителей 5-йi группы старше 40 лет. От сорока пяти до пятидесяти пяти лет их смертность на 13% выше смертности «трудящихся» 1-й группы. В возрасте от пятидесяти пяти до шестидесяти четырех эта разница возрастает до 19%.
Автор показывает очень отчетливо, что социально-экономические моменты - образ жизни, условия труда и т. д. - отражаются самым определенным образом на средней продолжительности жизни человека. - Прим. ред.
Очень похоже то, что, укоротив жизнь огромного большинства рабочих всего мира пропорционально тяжести их труда, мы, остальные, можем жить довольно долго. Теперь я краснею при мысли о моей войне с мешками песка и рубке леса. Мне стыдно. Я- любитель, по желанию начинающий и прекращающий работу. Теперь понимаю, почему добрый старый Джо Недервельд, -мы звали его адмиралом, - часто дулся меня, когда я молодым парнишкой работал его подручным. Мы копали и мне тогда и в голову не приходило заботиться о моей L-кривой. Я был здоровяком и кидал в воздух сразу две лопаты грязи. Я гордился своей силой и ворчал на старого Джо, который работал медленно и полегоньку.
Теперь я понимаю. Он замедлял ход часов своей жизни- инстинктивно. Он должен был провести всю свою жизнь за такой работой и, как все,- хотел жить долго. Инстинкт Джо Недервельда делает более убедительной науку Слонэкера, Леба, Нортропа и великолепную статистику Раймонда Перла.
Теперь я понимаю, почему борцам со смертью так трудно заставить L-кривую человечества в целом спускаться менее круто. Миллионы, которые в старости заниматься более-менее тяжелым физическим трудом, дохнут с голоду, эти миллионы, а не наши франтоватые тысячи понижают «средний статистический возраст».
Эти миллионы ждут долговечности не от врачей, или, во всяком случае, не столько от врачей, сколько от инженеров изобретателей, заставляющих работать машины.
Эти высказывания Де-Крюи очень наивны. Трудящиеся могут ждать разрешения основных вопросов их жизни (в том числе и проблемы здравоохранения) не от успеха техники, не от введения новых машин (появление которых в условиях капиталистических стран только увеличивает безработицу), а от радикального разрешения основной проблемы социального строя, разрешения, которое может дать только пролетарская революция. - Прим.ред.
Но все же я воспользуюсь уроками Слонэкера, Жака, Леба, Перла, и Джо Недерведьда и попробую ослабить, замедлить темп моей жизни. Я знаю, -я эгоистичен. Когда я думаю о моих братьях-рабочих, я чувствую себя подлым лентяем. Каждый должен делать свою долю тяжелой работы. Тогда, никому не придется тратить на нее всю жизнь. Эти мысли заставляют меня ненавидеть мое легкое ремесло писателя. Но, не имея сил победить свой эгоизм, я стараюсь успокоить свою совесть: я пилю и колю дрова и этим обманываю себя, воображая, будто и я делаю часть общей настоящей работы. Но даже и здесь, -эгоистически стремясь к долголетию, - я буду работать, не напрягаясь.
Чтобы дольше жить, я последую старой поговорке, сложившейся задолго до появления остроумных изысканий ученых вроде Леба и Перла: "Не надо жечь свечу с обеих концов".
X
Как бы то ни было, но, вероятно, борцы со смертью способ дать мне какой-нибудь шанс на продление моей жизни за сорок лет. Уже сделаны открытия, позволяющие победить или даже истребить некоторые из болезней, засорявших сорокалетние механизмы живых часов. Этих побед недостаточно, чтобы изменить статистику смертности, но, может быть, потому лишь, что большинство людей слишком бедно, чтобы приобрести изобретенные уже средства обманывать смерть. А частично, может быть, потому, что многим из наших врачей не хватало ни времени, ни желания следить за ходом побеждающих смерть открытий.
Но даже в утопическом мире,
