где каждый был бы достаточно богат, чтобы оплатить заботы одареннейших врачей, и где все врачи были бы так же талантливы и самоотверженны, как лучшие из наших теперешних врачей, насколько можно было бы продлить жизнь большинства?
Экономист, профессор Ирвинг Фишер, написал недавно книгу «Как ЖИТЬ» (как раз то, чему я хочу научиться) и разослал крупнейшим врачам список из девяноста болезней. От этих крупнейших авторитетов Фишер хотел узнать:
«На сколько процентов, по Вашему мнению, может быть снижена смертность от каждой из этих болезней?» Почтенные доктора ответили с неожиданной честностью. Они ответили на все вопросы: от трагического нуля, возможного предотвращения смерти при раке, - до удивительных, обнадеживающих семидесяти процентов удачного лечения туберкулеза легких. Тогда Фишер пригласил проворного статистика Форсайта обработать все эти оценки возможного спасения жизни. Форсайт определил их среднюю величину и вычислил, насколько может быть, в среднем, удлинена жизнь человека, больного одной из этих девяноста болезней.
Оп составил таблицы смертности на основании статистических данных США за 11 лет, предположив, что применены все указанные опрошенными врачами средства, спасения.
Увы! Все средства, в изобилии затраченные на каждого, в том (невозможном) случае, если безработный будет окружен таким же уходом, как и мистер Джон Д. Рокфеллер, увеличат только на тринадцать лет среднюю продолжительность нашей жизни.
Необходимо помнить, что пессимистические выводы автора относятся, конечно, к США. В наших условиях, особенно по разделу детской смертности, профвредностей, туберкулеза и т.д., имеется очень резкое снижение смертности и, следовательно, повышение цифр, характеризующих среднюю продолжительность жизни. Это является прямым следствием нашей социалистической революции. - Прим.ред.
Это мрачно. Особенно при сопоставлении с издевательским утверждением Перла, что можно чуть ли не на 20 лет удлинить свою жизнь, если суметь выбрать себе достаточно долговечных папу и маму, бабушек и дедушек.
И все же есть надежда. Подвиги борцов со смертью, - историю которых содержит в себе эта книга, - покажут вам это. Опрошенные Фишером крупнейшие врачи честно признали равной нулю возможность предотвратить смерть при раке. По все же они должны согласиться, что несколько жизней было спасено операциями, рентгеновскими лучами, радием. И если не сегодня, то завтра будет раскрыта тайна почему та или иная ткань нашего организма, внезапно взбунтовавшись, убивает нас. Хирурги описывают замечательные наблюдения.
Современное положение вопроса о раке Де-Крюи излагает несколько субъективно. Прежде всего, процент излечений при некоторых незапущенных формах рака является далеко же талия ничтожным, как пишет Де-Крюи. Особенно благоприятны такие формы, как рак кожи, губы, языка, грудных желез и т.д. Речь при этом идет не о случайном рассасывании опухоли, а о результате обдуманных медицинских мероприятий. Изучение биологических свойств раковой опухоли предпринимается сейчас в самых широких размерах и дало уже ряд интереснейших результатов: так, в настоящее время выделены те химические вещества, которыми может быть вызван искусственный (экспериментальный) рак. - Прим. ред.
Иногда злокачественная опухоль, которую все с уверенностью считали смертельной, вдруг начинает уменьшаться и, в конце концов, исчезает совсем, сама по себе, спонтанно, безо всякого лечения. Здесь ключ к тайне рака. Какой-нибудь простой хирург в операционной, или еще неизвестный безбородый юнец, выбивающийся из сил в лаборатории, заставят человеческое тело выдать секрет этих случайных самоизлечений от рака, Это неизбежно, как завтрашний рассвет. Найдется человек, подобный Майноту, достаточно зоркий, чтобы видеть в темноте, достаточно бодрый, чтобы знать, что нет неизлечимых болезней. Только несколько лет назад злокачественное малокровие было так же загадочно, как и рак. Вы прочтете в этих приключениях борцов со смертью, как Майнот разгадал эту загадку. Найдется борец с раком, подобный ему.
То же и с нефритом. Я знаю, что вхожу в возраст, когда смерть начинает старательно целиться в меня. Но неужели причина, в силу которой люди болеют почками именно в моем возрасте, всегда будет так же непонятна, как теперь? Неужели сохранится эта смущающая меня сейчас путаница теорий предупреждения и лечения этих болезней?
Некоторые из этих теорий похожи больше на проповеди морали, чем результаты научных изысканий. Болезни почек, - учат они, - возникают или развиваются, если вы живете в свое удовольствие. Чтобы помешать смерти целиться в мои почки, я должен сесть на диэту. Уныло думать, что после целого дня борьбы с холодным прибоем Мичигана я не получу своего стакана. виски, а вечером, играя Бетховена, не смогу выпить пива. Но я пожертвую всем и приобрету диэтические привычки коровы, если только я буду знать наверное, что это поможет мне сохранить здоровые почки. Но борцы со смертью не уверены в этом.
Несколько лет назад лечение тяжелого диабета тоже казалось безнадежным. Но Бантинг, сын фермера, неизвестный, осмеянный знаменитейшими профессорами, открыл инсулин. осмеянный Вы прочтете в этой книге как его неопытность, его полное незнание того, что теоретически возможно и невозможное привели его к цели. Другой такой же человек раскроет тайну нефрита.
Уже ночь, и неистовый норд-вест все еще сотрясает мой дом... Последние дни, пока я писал эти строки, были ужасны. 22 октября шторм отнял у нас три метра берега и в клочья разнес плотину из мешков с песком и бревен, которую мы строили целое лето. Небольшой железнодорожный паром «Мильвоки» пошел ко дну со всеми людьми. Я хотел быть оптимистичным, но сегодня ночью зловещее озеро Мичиган снова. напоминает мне о безжалостности природы, о беспомощности людей.
Наш домик дрожит от ревущих ударов прибоя внизу, я всматриваюсь в темноту и думаю, думаю о смерти, целящейся мне в сердце. Конечно, старый Джемс Мэкензи, целитель сердец, немного утешает меня. Он учит меня не бояться слабых толчков моего верного кровяного насоса, небольших неправильностей , из-за которых врачи превращают людей в пожизненных инвалидов. Если же стрелок смерти серьезно ранил мою сердечную мышцу, или если ему удалось пробить течь в моем сердечном клапане, Мэкензи научил врачей прописывать digitalis, настойку из наперстянки, которая поддает жару в старую машину; и он показал, что можно спасти сердечную мышцу, если не утомлять ее.. , Но сможет ли какой-нибудь гений, вроде Бантинга, Майнота на МНОГО лет отодвинуть постепенное утомление всякого сердца? Я сомневаюсь в этом. Но для братства борцов со смертью нет ничего невозможного.
XI
ветер перестал сотрясать дом, удары прибоя ослабели. Между стволами наших старых буков, сквозь листву молодых дубов и кленов, востоке видна узкая, бледная, золотистая полоса. Это- утро. Жизнь все-таки хороша, надежда бодрствует. Я думаю о замечательной способности протоплазмы, -- вещества жизни, из которого построено мое тело, - восстанавливаться, хотя бы частично, после нанесенных повреждений, приспособляться к опасностям. Только еще начинают исследовать природу этой замечательно приспособляемости.
Вам известны примеры этой способности. Человек
