утомительных часов пути от железнодорожной станции до поселка, на этот раз изменил себе. Он поднялся со своего кресла, в котором обычно невозмутимо восседал, словно китайский божок плодородия, и вынес из салона ее ярко-красный чемодан на колесиках. В другой руке он нес проволочную клетку, в которой встревоженно хлопали крыльями и озабоченно курлыкали несколько голубей.
— О, как вы галантны, Георгий! — поощрительно сказала молодая женщина, отбрасывая докуренную тонкую сигарету. — Настоящий рыцарь без страха и упрека!
Губы Георгия раздвинулись в смущенной улыбке, обнажив окрашенные никотином в грязно-желтый цвет зубы. Это был мужчина средних лет невзрачной наружности и без особых примет, если не считать матерчатую кепку на его голове. Когда-то на ней был вышит красными нитками символ языческого бога Велеса — вставший на задние лапы медведь, а теперь остался только след от него, похожий на тень, отбрасываемую в солнечный день. Кепка придавала Георгию, по его мнению, мужественности, поэтому он не снимал ее никогда. Злые языки в Куличках утверждали, что он даже спал в ней. Но сейчас, с дамским чемоданом в одной руке и клеткой с голубями в другой, он выглядел скорее глупо, чем мужественно. Георгий сам понимал это и потому чувствовал себя неловко. Однако он желал произвести впечатление на молодую женщину в надежде продолжить знакомство. Слишком призывны были ее взгляды, слишком откровенен наряд, ничего не скрывавший — ни очаровательных ножек, ни прелестной груди, ни прочих достоинств. Георгий, за всю свою жизнь не выезжавший из Куличков дальше железнодорожной станции, никогда не встречал таких роскошных женщин и был покорен ею с первого взгляда, как первобытный человек — вспышкой молнии. А татуировка на шее молодой женщины — крылатый дракон, казалось, заглядывающий в глубокий вырез ее платья, словно размышляя, не будет ли ему уютнее там, — просто сводила его с ума. Георгий многое отдал бы за то, чтобы оказаться на месте этого дракона.
— Как же повезло вашей жене! — продолжала ворковать молодая женщина. — Я ей просто завидую!
Георгий запротестовал с таким пылом, будто от этого зависела его судьба:
— Я не женат!
— Не может быть! — воскликнула молодая женщина. — Вы меня обманываете!
Георгий пожал плечами, словно желая сказать, что в жизни случается и не такое. Он уже собрался поведать молодой женщине, почему так вышло, но та опередила его словами:
— В таком случае, может быть, вы проводите меня до Усадьбы волхва? А по дороге вы расскажете, почему такой мужчина — и одинок.
Но это предложение вызвало совсем не ту реакцию, на которую она рассчитывала. Георгий перестал улыбаться, а его глаза растерянно забегали, избегая призывного взгляда молодой женщины. Мужчина опустил клетку и чемодан к ее ногам и, нахмурившись, буркнул:
— Нет.
— Что? — растерянно переспросила женщина. Слишком стремительным был переход от слепого обожания к открытому неповиновению, и она не сразу поняла, что произошло. Возможно, это случилось впервые в ее жизни, когда мужчина ответил ей отказом.
— К Усадьбе волхва я не подойду и на пушечный выстрел, — решительно заявил Георгий. — И вам советую то же самое.
— Это еще почему? — спросила женщина. Вид у нее был удивленный.
— Потому что Усадьбу волхва охраняют дикие вороны, которые набрасываются на всякого, кто приближается к ней.
Георгий кивнул на груду железа в центре площади, возле которой остановился автобус.
— Видите? Вот это все, что осталось от вертолета, который пролетал над Усадьбой волхва. Тогда на него напала стая взбесившихся ворон.
Женщина недоверчиво улыбнулась.
— Вороны? Напали на вертолет? И заклевали его до смерти?! Да вы шутите, Георгий!
— Вы мне не верите? — возмутился мужчина. — И напрасно. Спасаясь от погони, вертолет едва дотянул до Куличков и рухнул на площадь. На это самое место, где вы сейчас видите его останки.
Голос его был настолько убедителен, что женщина невольно начала верить. Но она все еще сомневалась.
— А что случилось с пилотом? Он уцелел в этой аварии?
— Тогда он выжил, но ненадолго, — сокрушенно покачал головой Георгий. — Вскоре его задрал медведь в лесу. И спросите любого местного жителя, он подтвердит мои слова — медведя-людоеда натравил на него хозяин Усадьбы волхва. Ведь он — жрец Велеса, а этот языческий бог обладает властью над дикими зверями. Так что вороны — это только цветочки, поверьте мне. Поэому держитесь подальше и от Усадьбы волхва и от ее хозяина.
Неожиданно молодая женщина рассмеялась.
— Я поняла — вы меня разыгрываете, Георгий! — сказала она и погрозила мужчине пальчиком. — Нехорошо быть таким ревнивым!
Георгий хмуро глянул на нее, но не стал разубеждать.
— Я вас предупредил, — буркнул он. — Не поверили — пеняйте на себя.
Он запрыгнул в автобус и, забыв попрощаться, уехал. Молодая женщина осталась одна. Достав пачку сигарет, она снова закурила. Часто поднося к губам длинную тонкую сигарету, что выдавало ее смятенные чувства, она какое-то время созерцала останки вертолета. Женщина словно пыталась понять, что в рассказе Георгия было правдой, а что выдумкой. И только когда сигарета начала обжигать ее пальцы, она, так и не придя ни к какому решению, растерянно оглянулась вокруг, будто надеясь увидеть кого-то, кто рассеет ее сомнения. Но увидела лишь строения, в которых располагались поселковая администрация, почта, школа, универсальный магазин и что-то еще. Потемневшие от времени бревенчатые дома обступали площадь, их окна, покрытые пылью, напоминали глаза с бельмами, смотревшие на нее настороженно и угрожающе. Только православный храм, сияющий позолоченным крестом на куполообразной маковке, выглядел приветливо и радушно, словно оазис в пустыне, обещающий усталому путнику прибежище и отдых. А еще возле храма стоял человек в длиннополой рясе, и он был единственным живым существом, которого она встретила в Куличках со времени своего прибытия, если не считать водителя автобуса. Увидев его, молодая женщина почувствовала облегчение. Подхватив чемодан и клетку с голубями, она направилась к церкви.
Глава 4. Знакомство с юным звонарем
Чем ближе подходила незнакомка к юноше в рясе, тем более сильную степень изумления выражало его глуповатое лицо. Когда женщина подошла и остановилась на расстоянии вытянутой руки, то сам древнегреческий бог глупости Коалемос не рискнул бы соперничать с юным отроком, настолько тот выглядел растерянным и ошеломленным. Если бы он мог, то мышью шмыгнул бы в дверь храма, чтобы избежать этой встречи, но, на беду юноши, та была плотно притворена, а ноги отказались ему служить.
— Привет, добрый молодец, — обратилась к нему с улыбкой молодая женщина. — Меня зовут Ирина Владимировна. Ох, прости, школьная привычка! Можешь называть меня Ириной. А как твое имя?
— Во…лодимер, — с запинкой произнес юноша.
