стан подчеркивало серебро пояса и свисающая ажурная фата.
Нет. Это вовсе не Ника сейчас стоит здесь, а какая-то чужачка. Мутная пелена застила взор, грозясь размазать подводку и пудру, что старательно нанесли слуги, замаскировав темные круги недосыпа вокруг глаз и пролитых слёз.
Нет. Плакать ей нельзя! Ника аккуратно тряхнула головой, прогоняя апатию. Она не посрамит имя мамы. К дьяволу весь род с его дурацким сводом правил. Церемонию она пройдет до конца и свяжет себя узами брака с Чёрным Герцогом.
…А потом сбежит до консумации.
Тогда это уже будут проблемы Фоорпа, раз не сумел удержать жену. Семья останется в безопасности и избежит позора.
А если вдруг не получится… что ж, Ридани всё равно не получит ни её тела, ни силы Дара. О злодеяниях герцога ходят множество шепотков. Свой высокий пост хозяина города достиг не путем правды и благих намерений. Не зря Триединый за все годы жизни так и не даровал ему наследника, даже бастардов, которых он бы мог признать, у Фоорпа нет
– Ну что, ты готова, моя дорогая? – В спальню пропорхнула счастливая Карнель и умилилась невинному образу падчерицы. – Какая ты красавица! Герцог придет в восторг.
Ника повела бровью, умело мачеха играет, меж тем та впихнула ей в холодные руки подвязанный голубой лентой миниатюрный букет пионов. И конечно же не смогла не дать последние наставления:
– Ники… – начала воодушевляюще, медленно обходя невесту по кругу. – Ты должна предстать перед благородным господином покорной, кроткой и молчаливой. Показать свою идеальную воспитанность. Сегодня великий для нашей семьи день! Мы наконец отдадим долг хра…
Карнель осеклась, сообразив, что её потянуло не в ту степь, перемигнула глазками, хлопнула в ладоши и исправилась:
– …великий день для тебя! Ты входишь во взрослую жизнь и, – дальше мачеха решила посвятить Нику в особенности первой брачной ночи. По обычаю это делала родная мать, при мысли о Аурелии за грудиной царапнуло тоской.
В объяснениях Карнель опустила чувства такта, от ярких описаний подробностей у Ники раскраснелись щеки и горели кончики ушей. Не от стеснения и радости, как подумала Карнель. Нику трясло от стыда и ужаса.
Лечь с Черным Герцогом. С хозяином города. Практически со стариком!.. Голова закружилась, перед глазами резко помутнело, а ноги перестали слушаться, Ника плюхнулись на табурет, что так кстати стоял рядом.
– Ники, ты меня не слушаешь! Боги! Поднимись, ты можешь помять платье!
Душевное состояние «любимой» падчерицы мачеху интересовало в последнюю очередь. Карнель несильно хлопнула невесту по щеке, приводя в чувства. Склонилась к ней, заглядывая в расфокусированные зелёные глаза. В черством сердце женщины всё-таки загорелась искра жалости. Карнель поджала ярко накрашенные губы и, приобняв Нику за плечи, произнесла:
– Девочка, запомни самую главную для себя вещь – никогда не вздумай перечить или в чём-то отказывать герцогу! Последствия тебе не понравятся… Фоорп жуткий тип.
Даже у мачехи язык не повернулся назвать Ридани человеком.
– А сейчас вставай, нас уже ожидают на пристани.
Глава 3
Порт-Ниасль сегодня сиял красотой. Жители радовались преображению городка и с нетерпением ожидали предстоящего празднования, во всю судачили о щедрости герцога, тот не поступился отсыпать кругленькую сумму организаторам для своей свадьбы.
Дома украсили горшочками с цветами, венками, разноцветными лентами и бантами. Улочки заранее отремонтировали и начисто вымели, а главную аллею, по которой должна проехать невеста усыпали лепестками алых и белых роз. Менестрели распевали песни, детвора и подростки водили хороводы, играли в салки. Простому люду на центральной площади поверенные Ридани разбрасывали медяки и даже золотые. Вот народ и ликовал.
Эриника смирно ехала в карете отделанной черным бархатом, с золотой росписью узоров. На крыше от ветра устрашающе развивался родовой герб герцога. Все цвета под стать хозяину. Ридани заранее клеймил невесту, показывая всем и каждому, кому та принадлежит.
Рядом на соседнем сидении молча ехал Чарльз. Позже он поведет дочь до алтаря и навсегда передаст в руки будущего мужа. Ника была благодарна отцу, что тот не докучал общением, сейчас ей не хотелось ни о чём говорить. Полупрозрачная вуаль отлично маскировала подступающие слёзы.
Ника боролась с ураганом чувств, она решила, что с достоинством встретит все превратности судьбы. Спасет добрую память о своей покойной матери, и защит семью от позора и бедности.
Она с грустью наблюдала как колеса кареты безжалостно мнут лепестки алых и белых роз, раскиданных ковром по брусчатой дороге. На мгновение почудилось, что это кровь зияет на снегу…
Как Черный Герцог подминал под себя людские жизни, так и карета розы. И жизнь Ники тоже.
Зажмурилась до боли, до черных кругов под веками. Нет! Как же ей хотелось жить. Распахнув глаза, Эриника вцепилась взглядом в приближающуюся пристань, возле неё на волнах мерно покачивался красивый корабль с белыми парусами. На ткани был изображён символ столицы, а на пузатом боку виднелась надпись «Эвеленна» – имя матери графа Ридани. Именно на этом корабле в открытом море в скором времени состоится венчание.
И ритуал пробуждения дара, которого Ника страшилась больше всего!
Она перевела взгляд выше на бескрайнее голубое небо с редкими пористыми облаками. Царил полный штиль. А в сердце наследницы Веренборг с каждой секундой нарастала буря протеста происходящему.
На краю пристани у спущенного трапа корабля мастерицы Порт-Ниасля сплели из дикой лозы арку, обильно украсив живыми цветами, через неё на палубу «Эвеленны» должны будут ступить молодожены.
…Молодожены.
Какая ирония.
Чарльз поглядывал на дочь исподлобья, переживал, но не в его силах было что-либо изменить.
Не успела Эриника оглянуться, как карета плавно затормозила. Вот и настала точка невозврата. Из окошка Ника увидела дражайшую мачеху переминающуюся с ноги на ногу в нетерпении рядом с сестрицей. Лиана облачилась в нежно зелёное платье, волосы украсила живыми цветами, она смотрела на всех снисходительно и высокомерно, будто это она здесь невеста.
Впрочем, Ника ничуть бы не опечалилась, займи та сегодня её место.
А ещё Ника нашла взглядом герцога… Фоорп Ридани находился около арки вместе со священнослужителем. По телу пронеслась ледяная дрожь, костлявая рука страха пережала горло, перекрыв доступ к кислороду.
Ридани был одет во всё чёрное, лишь на камзоле поблескивали серебряные пуговицы и пряжки на сапогах. Левой рукой герцог опирался на резную трость с набалдашником в виде головы кобры. Верхнюю половину лица мужчины скрывали широкие полы шляпы, правую щёку и подбородок обезображивали мелкие и крупные шрамы, будто Ридани подрал дикий зверь. Но даже ни это отпугивало в будущем муже – его мертвенно-холодная, пробирающая до самого нутра
