«Нужно разобраться, кто он такой и что всё это значит», — вяло подумала Эллера. После подобных внештатных ситуаций на неё всегда нападала усталость. Хотелось есть и попить чаю.
— Я тебя освобожу, — сказала она наконец. — Но ключевые системы корабля находятся под моим контролем и слушаются только моих команд. — Не советую тебе впредь предпринимать в отношении меня какие-либо агрессивные действия. Выйти на орбиту без моей помощи ты не сможешь. А если мой пульс и другие биоритмы перестанут фиксироваться в пределах корабля, все системы жизнеобеспечения уйдут в спящий режим.
— Понял уже… — буркнул Ровеналь и снова дёрнулся в наручниках. — Можно это снять?
— Можно, — согласилась Олсон и отдала команду биоцентру. — Но если мы выяснили, что ты достаточно здоров, чтобы портить мне жизнь, то ты делаешь чай. Пищевой блок подчиняется всем.
Она дождалась, пока Ровеналь встанет и выйдет в коридор — поворачиваться к нему спиной Эллера абсолютно не хотела, — и последовала за ним.
Добравшись до пищевого блока, она пристроилась в кресло в уголке. Это была единственная деталь, отличавшая интерьер от типового 17Б. Подобная комплектация предполагала наличие кухонной стойки с довольно большим ассортиментом разнообразных приборов, от чайника до вафельницы, и ещё одной стойки, уже барного типа, с прозрачной столешницей, по обе стороны от которой стояли высокие одноногие стулья с кожаной обивкой. На свободной стене висел монитор, по которому сейчас проплывали сиреневые облака. Он мог показывать новости или данные видеосвязи, но Эллера большую часть времени держала его включённым на воспроизведение картинки из-за борта. Ей было неуютно находиться в замкнутом помещении и не знать, что происходит за стеной.
Ровеналь покопался в приборах и, разобравшись в оборудовании, включил чайник. Он тоже размышлял — о том, как повести разговор. Наконец, наполнив чашки и подав одну девушке, которая даже не соизволила встать, он сам уселся за стойку и, помешивая ароматный напиток ложечкой, произнёс:
— Итак, что ты хочешь знать?
6
— Галактика в опасности.
Эллера испустила негромкое «хрюк» и отодвинула чашку от губ.
— Что, прости? — поинтересовалась она.
— Если не остановить Инквизицию, скоро вся Конфедерация…
— Стоп. Промотаем к списку сегодняшних новостей.
Ровеналь молчал. То, что избрал неправильный подход, он уже понял, но пока ещё не сообразил, как переиграть ситуацию на себя.
— Я не буду обсуждать политику Инквизиции с человеком, которого вижу в первый раз, — взяла на себя инициативу Эллера. — Ты можешь быть кем угодно, и у меня нет никаких оснований, чтобы тебе доверять. Инквизиция заботится о нас! — произнесла она громче в расчете на то, что где-нибудь спрятан микрофон.
Ровеналь огляделся по сторонам. Вопросительно приподнял брови.
Олсон пожала плечами.
— Хорошо, — куда медленней и задумчивей проговорил Ровеналь. — Я тоже не знаю, кто ты такая. Но когда почувствовал тебя рядом, понял, что именно тебя искал… всю свою жизнь.
Теперь бровь приподняла Эллера.
— Ты не первый, кто мне об этом говорит, — заметила она. — Но всё же мне кажется, когда ты валялся в саду с разбитой головой, у тебя были более важные проблемы, чем мои голубые и яркие, как звёзды, глаза.
— Отчасти — да, — согласился Ровеналь. Поколебавшись, оттянул ворот водолазки.
Эллера тут же потянулась к шокеру, но, не обнаружив его у пояса, сделала вид, что просто поправляет платье. Вечерний наряд, в котором её застало неожиданное происшествие, в самом деле создавал всё больший дискомфорт, но Эллера решила ещё немножко потерпеть.
— И мне действительно нужна твоя помощь, — негромко, подпуская в голос рокочущие нотки, продолжил Ровеналь и пристально посмотрел на девушку.
Нотки подействовали. Взгляд в целом — тоже. Но Эллера быстро справилась с собой.
— Мог бы попросить. Собственно, я и пыталась тебе помочь. Как ты вообще попал на задний двор? — начиная злиться, спросила она.
— Я пытался приземлиться в окрестностях города, но меня сбили ПВО и едва не добил патруль. Энколион, — Ровеналь наконец извлёк из-под водолазки то, о чём говорил — крупный выпуклый амулет. Металлическую поверхность его покрывали старинные узоры, и Эллера не выдержала — любопытство победило осторожность. Она встала с кресла, опустила чашку на стойку и склонилась над амулетом. Вязь гравировок слабо мерцала алым. Затем Ровеналь снял амулет через голову и положил на стол. Стоило отодвинуться его руке, как алое мерцание исчезло, и Эллера невольно потянулась к реликвии, но тут же отдёрнула пальцы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Коснись его, — подбодрил её незнакомец.
— В нём может быть, к примеру, ядовитая игла, — заметила Эллера.
— Не трусь, — хмыкнул Ровеналь.
Эллера обожгла его презрительным взглядом и осторожно, двумя пальцами, взяла в руки амулет.
В то же мгновение по гравировкам пробежали голубоватые всполохи. Эллера отшатнулась и выронила бы амулет, но руки Ровеналя чашей сложились вокруг её рук, заставив удержать пальцы на месте.
Металлическая крышка щёлкнула и раскрылась, как лепестки цветка.
Эллера с удивлением смотрела на прозрачный камень, спрятанный внутри. Сейчас в его гранях метались разноцветные всполохи, но стоило Ровеналю убрать руки, как камень стал абсолютно голубым.
— Он просто реагирует на ДНК, — фыркнула Олсон. — Реагировал бы и на любого другого. Разве что цвет мог бы быть не таким.
— На биоритмы, — поправил её Ровеналь. — Ловит их довольно-таки издалека. И ты права, он среагирует на любого. Но только… — внезапный попутчик замолк. Эллера чувствовала, что тот недоговаривает, но молчала и ждала. — Искусство читать энколионы довольно сложно, — наконец произнёс Ровеналь. — Однако такая реакция может быть только на одно существо. То, которое нужно мне сейчас. Нужно, чтобы спасти мой мир.
— Почему не всю галактику? — между делом поинтересовалась Эллера. Она всё ещё не могла оторвать взгляда от камня, в котором теперь проплывали серебристые облака и время от времени вспыхивали голубые звёзды.
— Потому что Галактика сама сделала свой выбор.
Эллера вскинулась и посмотрела на собеседника. Сейчас в синих зрачках Ровеналя плясали отсветы голубых огней, мерцавших в камне. Блики от них скользили по его лицу и выражение трудно было разобрать. Но в то же время Эллера видела, что Ровеналь смотрит на неё как-то по-особенному. Как будто взгляд его проникает сквозь глубины космоса, разделившие их, а сам попутчик находится далеко-далеко.
— Мой мир не выбирал.
— Замечательная мораль, — заметила Эллера и со злостью брякнула на стол энколион. — Спасу свою семью, а мир пусть горит синим пламенем.
— Я не вправе их принуждать!..
— Да чем ты лучше Инквизиции тогда? — не слушая ответа, продолжила Эллера. — «Думайте о своих матерях», — передразнила она один из самых известных призывов Святой церкви. — «Все силы отдайте на воспитание детей!..» Рвите, жгите, убивайте — всё во благо ваших семей! — уже другим голосом закончила она. — И главное, никаких сигарет!
Эллера нащупала на столе сумочку, вынула оттуда пустую пачку и, окончательно расстроившись, швырнула её на стол.
Ровеналь с удивлением и любопытством смотрел на неё.
— Ты что, из Эквилибриума?
Олсон на мгновение заледенела. Резко развернулась и, прищурившись, посмотрела Ровеналю в глаза.
— А что ты имеешь против Эквилибриума?
Попутчик поднял брови.
— Ничего кроме того, что они — убийцы и властолюбивые двуличные твари, — с усмешкой сказал он. — Если подумать, даже Инквизиция — всего лишь цветочки по сравнению с тем, что сделал бы с Галактикой Эквилибриум, будь у них достаточно оружия. Выжженные дотла миры…
— Миры повстанцев и предателей, — оборвала его Эллера и чуть заметно улыбнулась, но взгляд её оставался всё таким же ледяным. — Предателей, которые позволили разрушить Объединённое человечество, чтобы затем Инквизиция собрала его вновь под своей пятой.
