она не держала в руках детских игрушек. Так давно не чувствовала ничего, кроме холода и усталости.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Красивая.
Девочка улыбнулась беззубым ртом и потянула ее за руку к ковру.
— Иди, садись. Я покажу тебе, как строить дом.
Амина смотрела на эту сцену с непроницаемым лицом. Потом развернулась и вышла, не сказав ни слова.
Динара осталась сидеть на ковре среди детских игрушек, с куклой в одной руке и маленькой теплой ладошкой в другой. И впервые за долгое время ей показалось, что этот чужой, холодный дом не такое уж безнадежное место.
По крайней мере, здесь были дети.
Дети, которые еще не научились ненавидеть.
Глава 5
Первая неделя в доме Умара Байрамова пролетела как один долгий, бесконечный день. Динара просыпалась затемно, когда дом еще спал, и ложилась далеко за полночь, когда стихали последние звуки. Между этими двумя точками была работа.
Она быстро поняла, что значит быть второй женой в доме, где есть первая. Это значило быть невидимкой. Делать свою работу так, чтобы никто не замечал, как она это делает. Появляться, когда нужна, и исчезать, когда становится лишней. Говорить только тогда, когда спрашивают. И никогда, никогда не жаловаться.
Дети стали ее единственным спасением.
Фарид, семилетний мальчик с настороженными глазами и упрямым подбородком, поначалу сторонился. Он привык к нянькам, которые приходили и уходили, и не собирался привязываться к новой. Но Динара не лезла к нему с объятиями и сюсюканьем. Она просто была рядом. Помогала с уроками, молча поправляла конструктор, когда он падал, кормила ужином без лишних разговоров.
К концу третьего дня Фарид сам подошел к ней с книжкой.
— Почитаешь? — спросил он, глядя в сторону.
— Почитаю.
Она читала ему про путешествия и дальние страны, а он сидел рядом, прислонившись плечом к ее руке, и постепенно таял лед в его глазах.
С Амилей было проще. Девочка вцепилась в Динару с первого дня, как плющ в стену. Она таскала ее за собой по дому, показывала свои игрушки, рассказывала бесконечные истории про кукол и кошек. Динара слушала, кивала, улыбалась и чувствовала, как внутри оттаивает что-то, давно замерзшее.
Но когда в комнату входила Амина, все менялось.
Первая жена появлялась всегда неожиданно. Она могла зайти в детскую без стука, молча постоять в дверях, изучая их взглядом, и так же молча уйти. Могла позвать детей к себе, оборвав на полуслове игру. Могла сделать замечание Динаре за неправильно сложенные вещи или слишком громкий смех.
Динара молчала. Кивала. Исправляла.
Она помнила договор.
В пятницу вечером в доме должны были собраться гости. Амина готовилась к этому событию с утра, носилась по дому, раздавала указания прислуге, перебирала наряды. Динара старалась не попадаться ей на глаза — увела детей в дальнюю комнату и играла с ними в настольные игры.
К вечеру дом наполнился людьми.
Динара слышала голоса из гостиной, смех, звон бокалов. Она кормила детей ужином в их комнате, как велела Амина — «чтобы не мешали взрослым». Фарид хмурился, Амиля капризничала, хотела к папе.
— Папа занят, — успокаивала Динара. — Давай я тебе сказку расскажу.
— Не хочу сказку, хочу к папе!
Амиля расплакалась, и Динара взяла ее на руки, качая и шепча что-то успокаивающее. В этот момент дверь открылась.
На пороге стоял Умар.
Он был в светлой рубашке, рукава закатаны, верхние пуговицы расстегнуты. Взгляд скользнул по комнате — по Динаре с ребенком на руках, по Фариду, который сидел за столом с надутым видом, по разбросанным игрушкам.
— Что случилось? — спросил он.
— Амиля хотела к тебе. — Динара опустила глаза. — Я укладываю.
Умар шагнул в комнату, протянул руки к дочери. Девочка мгновенно перекинулась к нему, обхватив за шею.
— Папа, я хочу к тебе, там весело, — заныла она.
— Там гости, маленькая. Тебе там скучно будет.
— Не будет! Я хочу!
Умар вздохнул, посмотрел на Динару поверх головы дочери.
— Как она вообще?
— Хорошо. Целый день активная. Фарид уроки сделал, я проверила.
Он кивнул. Взгляд задержался на ней дольше, чем нужно. Динара почувствовала, как щеки начинают гореть.
— Ты как? — спросил вдруг он.
Вопрос застал врасплох.
— Я? Нормально.
— Ела сегодня?
— Да.
Он смотрел, не отрываясь, и Динара понимала — он видит все. Темные круги под глазами, усталую складку у губ, дрожащие пальцы, которые она сжимала в кулаки, чтобы успокоиться.
— Амина тебя нагружает? — спросил он прямо.
— Нет. Все в порядке.
— Динара.
— Правда, все в порядке, Умар. Я справляюсь.
Он хотел что-то добавить, но в этот момент в коридоре послышались шаги и голос Амины:
— Умар? Ты где? Гости скучают!
Он поморщился, поставил Амилю на пол.
— Иди к Динаре, я потом приду, почитаю на ночь.
Девочка захныкала, но послушалась. Умар вышел, даже не оглянувшись.
Амиля снова полезла на руки, и Динара прижала ее к себе, чувствуя, как колотится сердце. Почему он спросил, как она? Почему смотрел так, словно видел что-то, чего не видят другие?
Она гнала эти мысли прочь, но они возвращались снова и снова.
Гости разошлись заполночь. Динара уже уложила детей, прибралась в их комнате и сидела в своей каморке, глядя в окно на пустую улицу. Спать не хотелось. Мысли роились в голове, как потревоженные пчелы.
В дверь постучали.
Она вздрогнула. Кто мог прийти в такой час?
— Открой, — раздался голос Амины.
Динара поднялась, отперла дверь. Амина стояла на пороге в вечернем платье, с идеальным макияжем, от которого не осталось и следа усталости.
— Разговор есть, — сказала Амина и вошла без приглашения.
Она оглядела комнатку с брезгливым любопытством, провела пальцем по подоконнику, стряхнула несуществующую пыль.
— Хорошо устроилась. Уютненько.
— Что ты хочешь, Амина? — Динара старалась говорить ровно.
— Хочу посмотреть на тебя. Близко. При свете. — Амина подошла вплотную, вгляделась в лицо. — Красивая. Я понимаю, почему Умар тогда, три года назад… Но сейчас, Динара. Сейчас ты понимаешь, что здесь ничего не будет?
— Я не понимаю, о чем ты.
— О том, что ты здесь никто. Ты прислуга с бумажкой. Я — жена. У меня дети. У меня власть в этом доме. А ты… ты будешь делать, что скажут, и молчать. И если я замечу хоть один твой взгляд в сторону моего мужа, хоть одну попытку приблизиться к нему — я тебя уничтожу.
Динара смотрела ей в глаза спокойно.
— Я пришла сюда не за твоим мужем. Я пришла, потому что у меня не было выбора.
— Выбор есть всегда. — Амина усмехнулась. — Ты могла уехать. Могла сдохнуть
