Читаем без скачивания Боги слепнут - Роман Буревой

– Я… я не имел в виду это… то есть… – смутился Марк.

– Все нормально. Не стоит так переживать – Макций не сможет быть диктатором двадцать лет, его сменит другой, потом ещё и ещё. Главное, не нужны выборы, и твёрдо оговорена очерёдность. Я – за подобное решение. К тому же оно напоминает древний обычай, когда сенат ожидал избрания царя и сенаторы по очереди исполняли царские обязанности, – заявила Норма Галликан.

– А я против! – возмутился Луций Галл. – Монголы нанесли Риму страшное поражение…

– Трион нанёс Риму страшное поражение, – поправила его Норма Галликан.

– Неважно! – отмахнулся Галл. – И тут мы назначаем императором старика, и главное – не одного, а целую вереницу стариков, отдавая им власть на двадцать лет. Как раз в то время, когда республике нужны сильные молодые инициативные люди!

– Мы думаем о том, как нанести системе минимальный вред, – покачал головой Макций Проб. – Устоит система – устоит и Рим. Август вырастет, и мы получим бодрого и энергичного правителя. Сейчас же речь идёт о сохранении конструкции. Вот что важно: сохранить проверенную веками основу. Власть как таковая меня не интересует.

– Ну да, конечно! – хмыкнул Флакк. – На овощи зарится, а сало хватает![12]

– Но мы можем выбрать диктатора на эти пять лет! – запротестовал Галл. – Потом ещё на пять…

– В данном случае выборы неприемлемы. По конституции император получает власть по наследству. Сенат может отстранить его или наследника только в том случае, если Август совершил уголовно наказуемое тяжкое преступление. Сенат утверждает консулов, но не императоров.

– Но зачем? Зачем брать худшее, когда можно выбрать лучшее, – не унимался Галл.

– Чтобы выбрать лучшее, надо знать, из чего выбирать. Нельзя выбирать между абсолютным нулём и температурой плазмы. Люди могут объективно выбирать лишь между плюс пять и плюс десять, все остальное не выборы, а хаос.

– Тебе так хочется получить власть, Макций Проб? – съязвил Луций Галл.

– Мне хочется сберечь Рим, – сухо отвечал старик.

– Запомни, Макций, что я был против! – и Луций Галл демонстративно вышел из триклиния.

– Кто-нибудь хочет ещё высказаться? – Голос старого сенатора был по-прежнему ровен.

– Я за предложение Марка, – сказала Валерия.

– Вы наверняка все удивитесь, но я тоже, – поддержал весталку сенатор

Флакк. – Потому что следующим займу пост я. Будем беззастенчивы, раз наступили такие времена.

Минерва обнаружила, что не помнит, чему равна скорость света. Напрасно она хмурила брови, напрасно прикладывала палец ко лбу – цифра вылетела из памяти начисто. Боги на то и боги, чтобы знать все. Нет в Небесном дворце справочников, небожителям они ни к чему. Минерва в отчаянии кусала губы. Как назло, значение скорости света было ей сейчас необходимо. Юпитер требовал расчёты для задуманного предприятия. Что же делать? Спросить у кого-нибудь? Аполлон ответит, конечно, но… Какой позор! Она, богиня мудрости, не знает простейших вещей!

Что-то такое шевельнулось в мозгу… мелькнули цифры…

– Не хочешь с нами пообедать? – спросила Юнона, заглядывая в покои Минервы.

Готовое всплыть в памяти число тут же улетучилась.

– Не хочу, – не слишком любезно буркнула Минерва.

– А зря. Говорят, амброзия восстанавливает память, – хихикнула Юнона. – Кстати, ты уже сделала все расчёты?

На голову супруги Юпитера был намотан золотистый платок, из которого во все стороны торчали павлиньи перья. Последние дни Юнона повсюду появлялась в этом странном головном уборе.

– Скоро будут готовы, – прошипела Минерва.

– Я пришлю тебе амброзии с Ганимедом, – пообещала Юнона, уходя.

Минерва вздохнула с облегчением и растянулась на ложе, заложив руки за голову. Итак, если представить, что она – это поток фотонов, тогда скорость света…

– Минерва! – раздался голос Беллоны над самым ухом.

– Ну что ещё! – прорычала богиня, вскакивая.

Белонна была в красной тунике и в доспехах, наряжённая, будто преторианский гвардеец.

– Видела Юнону? – смеясь, спросила Беллона.

– Да, только что.

– А знаешь, почему она накрутила этот дурацкий платок на голову?

– Юнона мне этого не сказала.

– Да потому что вместо волос у неё теперь растут павлиньи перья. То есть волосы тоже растут. Но вперемежку с перьями.

Минерва невольно поправила причёску.

– И… давно это?

– Я узнала только сегодня. Надо будет при случае стащить с Юноны этот платок. Вот будет потеха! – происходящее Беллону явно забавляло.

– Да не о том я! Давно ли у неё стали расти перья?!

Беллона пожала плечами.

– Юнона начала закрывать голову уже в июле, – вспомнила Минерва. – Значит, перья появились сразу после взрыва. – Она невольно посмотрела на свои руки, потом вновь поправила волосы.

Беллона прекратила смеяться.

– Ты думаешь… – не договорила, подбежала к зеркалу, принялась перебирать чёрные как смоль пряди. – У меня никаких перьев нет…

– Ах, вот вы где! – зарокотал Марс, вваливаясь без стука в покои сестрицы.

Он был в доспехах, как и Беллона, покрыт пылью, физиономия красная, загорелая.

И пахло от него отнюдь не божественно.

– Опять шлялся на землю, – сморщила нос Минерва, – чтобы ввязаться в драку и отведать человеческой крови.

– А вот и не угадала! – засмеялся Марс. – Я спасал мир от варваров.

– Не поняла… – Минерва нахмурилась.

– Что-то ты стала туповата, сестрица! – Марс самодовольно рассмеялся. —

Папаша выселил на землю гениев, наш мир пуст, как кратер после хорошей вечеринки. Так?

– Ну, так…

– А варварские божества, как ты думаешь, будут смотреть на это спокойно?

Да они тут же захватят все, до самой Атлантики. Вот я и построил стену.

Совершенно непреодолимую. – Марс замолчал и свысока глянул на богинь.

– Римляне проиграли… – напомнила Минерва. – Стена мужества…

– Да о чем ты болтаешь, сестрица? Мужество, смелость… все это ерунда!

Как бог войны ответственно тебе заявляю: чушь! Я построил стену из радиоактивного следа от Трионовой бомбы. Через него ни один из монгольских духов лесов и рек, гор или долин не проскочит в наши края. А ты думаешь, почему Субудай повернул назад и не пошёл на Антиохию? Из-за того, что несколько сотен римлян погибли в каком-то занюханном городке? Нет! Это стена Триона не пропустила чужих божеств. Ну а без них варвары не пойдут вперёд. Римский мир пуст, но не завоёван.

– Я думала, это будет стена Элия…

– Элий тоже так думал, – хихикнул Марс. – Не все равно, кого использовать – Элия или Триона. Триона даже проще. Элий тоже сослужил службу – сыграл роль приманки. Каждому кажется, что он исполняет роль героя. Никто не догадывается, что служит всего лишь червяком на крючке.

– И как же ты построил стену? Сам взорвал бомбу? – поинтересовалась Беллона.

– А ты ещё глупее, чем Минерва! Разумеется, нет. Я всего лишь внушил Корнелию Икелу мысль, что надо помочь Триону смыться. И бежать не куда-нибудь, а к самому Чингисхану. Монголы вообразили, что получили в свои руки смертоносное оружие…

– Но они в самом деле получили страшное оружие.

– Это ерунда. Главное – стена.

– Но Z-лучи действуют и на богов, – напомнила Минерва.

– Не надо лезть, куда не надо, и все будет отлично.

– Ты, верно, братец, проголодался с дороги? – спросила Минерва ледяным тоном.

– Да уж, я бы сейчас от амброзии не отказался!

– Юнона приглашала тебя на обед.

– Очень кстати! – Марс в восторге потёр руки.

– Только не забудь принять ванну. А то от тебя смердит. И расскажи папочке и мамуле о своей стене.

– Не волнуйся, расскажу, – пообещал Марс. – А ты небось завидуешь.

Беллона отвернулась, чтобы не расхохотаться.

– Чего ты там строишь рожи? – презрительно фыркнул Марс. – Это вы делали ставку на сосунка Логоса. А что вышло? Он тут же обделался. Теперь, говорят, Логос от большого ума свихнулся и не узнает даже собственную мамашу.

– Ты опоздаешь на обед, – напомнила Минерва.

– Я отрежу ему яйца, если у меня на голове вырастут перья вместо волос, – пообещала Беллона, едва дверь за «бурным» богом закрылась.

– Послушай, а не отправиться ли и нам на обед к Юпитеру? Думаю, там будет весело, – задумчиво проговорила Минерва.

– Громче всех будет хохотать Юнона, – предположила Беллона.

– Так, сейчас я переоденусь, и мы идём… Но богини только успели выбраться в коридор, когда весь Небесный дворец содрогнулся, как живой.

– Братец, судя по всему, решил не мыться, а сразу побежал хвастаться подвигами, – предположила Минерва.

– Или ты слишком долго переодевалась, – съязвила Беллона.

Тут вновь грохнуло, дрогнули стены, и по коридору с выпученными глазами промчался Марс. Туника на нем дымилась. Левой рукой бог зажимал щеку. Но все равно видно было, что кожа на лице сожжена до мяса.