к мысли, что папа собирается угробить свою жизнь, женившись на совершенно незнакомом человеке. Я имею в виду, вы меня что, совсем не знаете?
Аннабель кивнула.
– Это весомый аргумент. Честно говоря, после того как папа выбрал кольцо и сделал предложение, мы все были так взволнованы…
Ее голос затих, и я произнесла фразу, которую, как я понимала, моя сестра не хотела произносить.
– Вы так разволновались, что совсем забыли обо мне.
– Нет, мы… То есть… да, – призналась она. – Так и есть.
– О-о-о, – специально растянула я, чтобы максимально усилить чувство вины. Аннабель побледнела, так что я попала прямо в яблочко.
Но легче мне не стало, так что я пожалела, что под рукой нет еще пары коктейлей. В отсутствие выпивки придется заедать стресс. Я отчаянно нуждалась в чем-то вкусном и вредном, чтобы заполнить зияющую дыру в моей душе. Я открыла дверь кладовой и уставилась на аккуратно сложенные коробки с овсянкой, хлеб и банку арахисового масла. Печенья не было. Черт возьми! Это прискорбно. Я захлопнула дверь.
– Мне очень жаль, Челс. Мы должны были оповестить тебя раньше, – сказала Аннабель. – Но могу я тебя кое о чем спросить?
– О чем? – произнесла я, проверяя морозильник в надежде отыскать там баночку карамельного мороженого от Ben & Jerry’s. Но чуда не произошло.
– Если бы мы сообщили тебе об этом несколько дней назад, ты бы отреагировала иначе?
Я захлопнула холодильник и уставилась на сестру.
– Думаю, мы уже никогда этого не узнаем.
– Неужели? – спросила Аннабель, отхлебнув немного кофе. – А я думаю, мы знаем.
Ее высокомерное поведение застало меня врасплох.
– Послушай, эта женщина купила нашего отца на «Аукционе холостяков» среди выдающихся бостонцев две недели назад. Он не знает ее достаточно хорошо, чтобы жениться на ней. Как ты можешь с этим мириться?
– Потому что она мне нравится, – ответила сестра.
– Нравится? – спросила я. – Ты тоже ее не знаешь!
– Я знаю ее лучше, чем ты, – сказала она, повысив свой голос. Как же это раздражает.
– Хорошо, – я закатила глаза и сделала глоток бодрящего кофе. Кофе заставил меня окончательно протрезветь – возможно, к лучшему, но я все равно об этом пожалела.
– Я все еще стираю свои вещи у папы, так что мы видимся каждым воскресным вечером, – сказала Аннабель. – Шери как раз была там в последние два воскресенья, и мы с ней потусили. На днях мы даже сходили на выставку в Музей изобразительных искусств.
– Ты с ней дружишь, – упрекнула я. О, это предательство!
– Я пытаюсь с ней подружиться, – сказала Аннабель. – Честно говоря, мне нравится Шери. Она веселая и прикольная.
– Она хочет, чтобы мы были цветочницами, – огрызнулась я. – Это не прикольно, это странно.
Аннабель нахмурилась:
– А я думаю, это весело. Она никогда раньше не была замужем. Она взволнована.
– Угу, – буркнула я. По правде говоря, у меня не было слов.
– Ну и что, если она хочет, чтобы мы были в одинаковых платьях и разбрасывали лепестки роз? Какая нам разница, если она делает папу счастливым.
Ну не дерьмово ли? Аннабель говорила как альтруистка, хотя я всегда была уверена, что это моя роль как старшей сестры. Конечно же, моего настроения это не улучшило.
– Ну понятно, – сказала я. – С тех пор как умерла мама, вы с папой настроены против меня. Не знаю, с чего я вдруг решила, что ты встанешь на мою сторону, ведь папа собирается жениться на совершенно незнакомой женщине!
– Да ладно тебе, Челс. Это полная чушь, и ты это знаешь. Мы с папой никогда не были против тебя. Знаешь, если ты возьмешь выходной и потусуешься с нами, то, возможно, ты поймешь это.
– Не надо меня опекать. То, что я делаю, очень важно.
Аннабель помолчала немного, а потом произнесла:
– Как и семья.
– Я знаю, – сказала я, кипя от злости. – Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Вот почему я делаю то, что делаю.
– Послушай, ты не единственная, кто потерял маму, – Анабель отодвинула свою чашку и подалась вперед, пытаясь сесть поближе ко мне. Я отказалась подвинуться. – А как насчет семьи, которая все еще здесь, все еще жива, все еще хочет, чтобы ты была ее частью? Ты уже много лет избегаешь нас, как и своих друзей. Ты живешь в своем добровольном одиночестве, отказываясь от приглашений на свадьбы, вечеринки – от жизни! Как долго, ты думаешь, нам еще стучать в закрытую дверь?
– О чем ты говоришь? – спросила я. Теперь я отодвинулась подальше, стараясь выглядеть непринужденно. – Вы откажетесь от меня только потому, что я не собираюсь мириться со свадьбой отца?
– Разве ты бы заметила, если бы мы это сделали? Послушай, я люблю тебя. Ты моя старшая сестра и всегда ею будешь, но ты изменилась, Челс. Ты начала отдаляться после маминой смерти и продолжаешь это делать до сих пор. Я не узнаю тебя. Ты отгораживаешься ото всех.
– Нет, это не так, – запротестовала я. – Кроме того, дело вообще не во мне.
– Да, это так. И на сто процентов касается именно тебя. Ты понимаешь, что последний раз у тебя были отношения еще до того, как умерла мама? – спросила она. – У тебя уже много лет не было настоящего свидания.
– Это имеет какое-то отношение к делу? – спро- сила я.
– Как ты можешь понять, что папа чувствует к Шери, если ты ни разу не была влюблена с тех пор, как… да я даже не знаю, с каких пор.
– Это просто смешно, – сказала я. Мне требовалось больше пространства. Я сделала глоток кофе, который немного привел меня в тонус, и вышла из кухни, чтобы сесть на диван. Я подтянула колени к груди, притворившись, что мне стало холодно.
– Посмотри на себя! – Аннабель указала на меня, свернувшуюся калачиком. – Ты похожа на ежа, и твоя поза прямо-таки кричит: «Не подходи ближе!»
Хотя я и знала, что моя сестра права, но не была готова сдаться.
– Знаешь что? Я должна была догадаться, что ты все это раскрутишь в своей обычной манере, Аннабель.
– Что ты хочешь этим сказать? – она взяла свою чашку и отошла к дальнему концу дивана.
– Я пытаюсь обсудить папин брак, а ты превращаешь это в монолог о том, что со мной что-то не так, – ответила я. – К твоему сведению, со мной все в порядке.
– Отлично, тогда ты будешь на свадьбе.
Паника ударила меня, как боксер на ринге.
– Нет! Я не… Я не имела в виду…
– Челс, я скажу тебе прямым текстом, – сказала Аннабель. – Папа влюблен и собирается жениться во
