Сахаров. Я думаю, что к движению это не имеет никакого отношения. Это просто дело этих двух людей. То, что они «покаялись», — это их личное дело…
…И никакого отношения к еврейским вопросам это дело тем более не может иметь, — это судьба целого народа. Как могут слова двух людей иметь к этому какое-то отношение?
Вопрос. Я только передаю то, что думают некоторые.
Сахаров. Я понимаю. Но вот моя точка зрения такая.
Вопрос. Что вы думаете о тех людях, которые теперь ставят свою подпись под письмами против вас, которые появляются в прессе, — которые подписывают эти письма?
Сахаров. Во-первых, что я думаю о всей кампании в целом. Она весьма характерна для духа в нашей стране, для общего настроения, общей подавленности людей, их связанности. Если кто-то считал нашу интеллигенцию свободной, то в свете такой кампании свободной ее уже считать никто не может. Это очень разоблачительная кампания для порядков в нашей стране.
Для каждого человека, который это подписывает… Людьми владеет такой же страх, как во время кампании против Пастернака, когда люди думают, что если они не подпишут, то их лишат… И так же, как во время кампании против космополитов. Это тот же страх, тот же… Это показывает, что обстановка в стране очень мало изменилась со сталинских времен, психологическая обстановка, так как фактически сейчас уже нет таких страшных лагерей на 15 миллионов человек. Масштабы репрессий гораздо меньше, но психологическая обстановка осталась. Духовный мир меняется гораздо медленнее, чем материальный, и сейчас есть угроза изменения материального мира. Лично это одни переживают, а для других это естественный акт — люди разные.
Вопрос. Есть ли что-нибудь, что бы вы хотели еще сказать вашим слушателям?
Сахаров. Нет. Спасибо, спасибо за внимание.
Бессемер. Да, мы постараемся быть внимательными. До свидания. И наилучшие пожелания вам.
Сахаров. До свидания.
6 сентября 1973 г.
ЗАЯВЛЕНИЕ А. САХАРОВА ПО ПОВОДУ НАПАДОК НА НЕГО В СОВЕТСКОЙ ПЕЧАТИ
Заявление опубликовано в западной печати, напр.: «Таймс», 10.9.1973 г. и «Нью-Йорк Таймс», 12.9.1973 г., «Шпигель», № 38, 1973 и другими газетами.
Газетная кампания по поводу моих недавних интервью использует в качестве основного аргумента обвинение в том, что я якобы выступаю против разрядки международной напряженности, чуть ли не за войну. Это бессовестная спекуляция на антивоенных чувствах народа, перенесшего величайшие страдания во второй мировой войне, потерявшего миллионы своих сыновей и дочерей. Это сознательное искажение моей позиции.
Начиная с 1958 года я выступал и в печати,[6] и закрытым порядком за прекращение ядерных испытаний в атмосфере. Думаю, что эти выступления внесли свой вклад в заключенный в 1963 году исторический московский договор о прекращении испытаний в трех средах. В своих основных общественных выступлениях: в «Размышлениях» 1968 года, в «Памятной записке» 1971 года и в «Послесловии» 1972 года я писал об устранении смертельной опасности термоядерной войны как о главной задаче, стоящей перед человечеством. Поэтому я всегда приветствовал и приветствую разрядку международной напряженности, усилия правительств по сближению государств, по ограничению гонки вооружений, по устранению взаимного недоверия. Я считал и считаю, что единственный реальный путь решения мировых проблем — это встречное сближение, конвергенция капиталистического и социалистического строя, сопровождающаяся демилитаризацией, усилением социальной защиты прав трудящихся, созданием экономики смешанного типа. Эта моя неизменная позиция отражена также и в моих недавних интервью иностранным корреспондентам в Москве. В этих интервью я при этом подчеркиваю важность взаимного доверия, одним из условий которого является широкая гласность и открытость общества, демократизация, свобода распространения информации, обмен идеями, уважение ко всем основным правам личности, в частности уважение к праву каждого на выбор страны, в которой он хочет жить.
Я обращаю внимание на опасности кажущейся разрядки, не сопровождающейся ростом доверия и демократизации. Я считаю это предупреждение своим правом и долгом. Неужели это предупреждение есть выступление против разрядки?
Я выступаю за попранные права моих друзей в лагерях и психбольницах: Шихановича, Буковского, Григоренко, Плюща, Амальрика, Борисова, Файнберга, Строкатой и многих других. Я не могу считать эти выступления клеветой на наш строй, как об этом пишут газеты. Я считаю важным, чтобы права человека в нашей стране были защищены не хуже, чем в странах, вступающих с нами в новые, более дружественные отношения, чтобы наши города, деревни, наша внутренняя жизнь были так же, как и в этих странах, открыты постороннему, да и нашему собственному взгляду, в том числе и такие учреждения, как места заключения, психиатрические больницы, места жизни и работы условно освобожденных. Пусть присутствие Красного Креста приведет к снятию изуверских намордников с окон советских тюрем и остановит руку преступников, вводящих галоперидол Леониду Плющу в аду Днепропетровской тюремной психбольницы.
Кампания в газетах, в которую вовлечены сотни людей, в том числе многие честные и умные, очень огорчает меня как еще одно проявление жестокого насилия над совестью в нашей стране, насилия, основанного на неограниченной материальной и идеологической власти государства. Я считаю, что не мои выступления, а именно эта неразумная и жестокая по отношению к ее участникам газетная кампания может нанести ущерб международной разрядке.
Андрей Сахаров
8 сентября 1973 г.
ПИСЬМО КОНГРЕССУ США
В то время, когда конгресс обсуждает основные вопросы внешней политики, я считаю своим долгом высказать свою точку зрения по одному такому вопросу — защите права выбора страны проживания. Это право было провозглашено ООН в 1948 году во Всеобщей Декларации прав человека.
Если каждая нация имеет право выбрать политическую систему, при которой она хочет жить, это тем более верно для каждого отдельного человека. Страна, граждане которой лишены этого элементарного права, несвободна, даже если ни один ее гражданин не хотел бы этим правом воспользоваться.
Но, как вы знаете, в Советском Союзе есть десятки тысяч граждан — евреев, немцев, русских, украинцев, литовцев, армян, эстонцев, латышей, турок и представителей других этнических групп, — которые хотят покинуть страну и годами и десятилетиями пытаются ценой бесконечных трудностей и унижений добиться осуществления этого права.
Вы знаете, что тюрьмы, исправительно-трудовые лагеря и психбольницы полны людей, пытавшихся осуществить это свое законное право.
Вам, конечно, известно имя литовца Симаса А. Кудирки, переданного советским властям американским судном, так же как имена осужденных по трагическому самолетному делу 1970 года в Ленинграде. Вы знаете о жертвах Берлинской стены.
Гораздо больше менее известных жертв. Помните о них.
В течение десятилетий Советский Союз развивался в условиях невыносимой изоляции, приводившей к самым ужасным последствиям. Даже частичное сохранение таких условий было бы чрезвычайно опасно для всего человечества, для международного доверия и разрядки.
Ввиду вышесказанного я призываю Конгресс Соединенных Штатов поддержать поправку Джексона, которая, с моей точки зрения и с точки зрения ее авторов, является попыткой защитить право на эмиграцию граждан в странах, вступающих в новые и более дружественные отношения с Соединенными Штатами.
Поправка Джексона приобретает еще большее значение сейчас, когда мир только вступает на новый путь разрядки, и поэтому важно с самого начала следовать в правильном направлении. Это важнейшее положение, далеко выходящее за пределы вопроса об эмиграции.
Те, кто полагает, что поправка Джексона может подорвать престиж какого-либо лица или правительства, ошибаются. Ее условия минимальны и неунизительны.
Не удивительно, что демократический процесс может вносить свои коррективы в действия тех, кто ведет переговоры, не допуская возможности такой поправки. Эта поправка не является вмешательством во внутренние дела социалистических стран, а лишь защитой международного закона, без которого невозможно взаимное доверие.
Поэтому принятие поправки не может быть угрозой советско-американским отношениям. И тем более она не ставит под угрозу международную разрядку.
Особенно нелепы возражения против поправки, основанные на мнимой опасности того, что ее принятие может привести к вспышке антисемитизма и помешать эмиграции евреев.
