её животе. — Наверное, я отвезу тебя к врачу. Только к другому.
— Теперь ты можешь возить меня, куда хочешь. Тебе только поводок осталось прицепить к ошейнику.
В груди снова взыграла злость. Сучка то возила меня мордой и пинала ногами, то обнимала, прижимаясь всем телом.
— Ты же сказала, что не хочешь умирать, — напомнил я, усаживая ее на столешницу. — Сидеть.
— Лапу давать не буду.
— Переживу.
Я занял себя приготовлением какого-то бестолкового перекуса, не сразу сообразив, что мне странным образом полегчало. Мышцы перестали ныть от тяжести, а в душе будто просветлело. За окном тоже распогодилось.
Пока ведьма грела пальцы о новую кружку с кофе, я вытащил из шкафа блокнот и отдался порыву. Звук грифеля и его запах на бумаге наполнили рот слюной, а грудь тоской. Давно я не чувствовал жизни в руках и желания что-то с этим сделать…
— Тебе не хватает кота, — заметила она и подтянула одно колено к груди.
— Сегодня и заведем.
— Безответственно. Ты не будешь уделять ему внимание.
— Кошки гуляют сами по себе. Им не нужно внимание.
— Это только кажется, — повернулась она ко мне.
— Замри, — приказал я и вперил в неё взгляд.
Ринка сжала зубы, тяжело дыша, но повиновалась.
— А ты у меня, значит, ответственная. — Её черты я помнил наизусть. Пусть она и повзрослела, но, чтобы найти отличия, мне понадобилось всего несколько линий. Пока их немного, кажется, что всё ещё можно изменить. Если бы не ее потухший взгляд. — Ты не придумала, чего хочешь?
И почему такой простой вопрос ставил её шерсть дыбом? Она терялась, начинала беспокоиться и потирать вспотевшие пальцы о футболку.
— Нет ещё.
— Но ведь Тахира ты зачем-то хотела…
Повисла тишина, нарушаемая лишь звуком хриплого чириканья моего карандаша по листу.
— Мечтать не вредно, — отвернулась она в окно.
— Ну а если бы он повелся?
— Он бы не повелся, — настороженно нахохлилась она.
— И это, по-твоему, мечтать? — Я растушевал тени мизинцем и сдул грифельную пыль. — Даже Марине удалось больше…
— Она — не ведьма, — беспомощно спорила Ринка, поглядывая на блокнот в моих руках. — И она — его избранная.
— Ты его не хотела, — усмехнулся я немного разочаровано. Даже такая искра в моей ведьме меня бы устроила. Да, я бы повоевал с ней, убил бы немало столов в своем доме, но это бы имело смысл. — Хотела бы — не отдала никому.
— Я просто не сумасшедшая, — возразила она.
— Ты просто неудачница. Имея такую внешность, потрясающее тело и блестящий ум, ты написала ему прощальное письмо и пошла добровольно умирать. И кто тут ходит по краю ямы?
— А если бы не отдала Марине? — подперла она рукой подбородок.
Критику Ринка всегда воспринимала тяжело. Синдром отличницы.
— Ты отдала, — отвернулся я.
Сил разговаривать о Тахире надолго не хватило. Недоставало мне ещё фантазировать о них с Ринкой!
Входная дверь пиликнула, и на мобильный пришло сообщение, что Иса уже на пороге.
— Чем предпочитаешь заняться, пока у меня деловая встреча? — поднял я на Ринку взгляд.
— А где будет встреча?
— Здесь.
Она красноречиво глянула на перевернутый стол:
— Буду завтракать тут.
Я медленно моргнул, чувствуя, как ясность в голове снова начинает затягивать серыми тучами, стоит представить, как я выношу Ринку из кухни на плече. Она же вернется. Как ребенок, ей богу… Зубы скрипнули от злости, но в двери нетерпеливо постучали, и я, плюнув на ведьму, направился открывать.
Глава 2
Когда Стерегов вышел из кухни, я еле заставила себя не сгорбиться. Руки задрожали, но я продолжала сидеть на столешнице, боясь пошевелиться. Я не хочу быть в его жизни лишь той, которую трахают, когда захочется. Я же видела, как он поначалу относился к Марине в клинике. Как к мебели. Но ей удалось очаровать не только Тахира. Черствое сердце этого монстра она тоже умудрилась смягчить. И ведь он её так и не тронул…
Меня же…
Я спрятала лицо в ладонях, заполняя их дрожавшим дыханием.
Но когда он вдруг взялся меня рисовать, я растерялась. Стало интересно, рисовал ли он Марину…
На звук голосов я подобралась и подняла взгляд на вход. Почти в ту же секунду в кухню явился смуглый высокий оборотень. Взгляд цепкий, пронзительный. Он оглядел меня с любопытством и улыбнулся:
— Доброе утро. Я Иса, друг Михаила. — Он стянул с себя мокрый кожаный плащ и бросил на спинку стула. — Вернее, изо всех сил пытаюсь им быть.
Я слабо усмехнулась. Странное имя. И оборотень необычный.
— Катя, — тихо представилась.
— Повесь, — буркнул Стерегов, входя в кухню следом. — Мне ещё пола мокрого не хватало…
Капли воды, которые уже успели натечь, но вдруг испарились, и оборотень встряхнул абсолютно сухой плащ.
— Стол вернем? — поинтересовался он, и вместе они принялись восстанавливать порядок в кухне.
А я не спускала взгляда с друга Стерегова. Он что, магией обладает? Таких на учете по пальцам одной руки пересчитать.
— Так кто ещё будет? — поинтересовался Михаил, когда стол встал на место.
Он оказался под стать хозяину — ударопрочный.
— Сааг, Харук Хан и Батист, — ответил Иса, глянув на меня. — Но меня не покидает идея попросить ребят захватить шампанского и цветов, а не вот это все…
И он, подмигнув мне, улыбнулся.
— Ну, попробуй подарить цветы Саагу, — хмуро глянул не меня Стерегов. — Этого мы с ним ещё не пробовали.
Стерегов нервничал. По-звериному. Что я сижу тут перед всеми. И что этот второй оборотень чувствует мой запах. Он обосновался у столешницы, оперевшись на нее и сложив руки на груди.
— Ты безнадежен, — вздохнул Иса.
И полез в холодильник. Периодически что-то ворча себе под нос на каком-то языке, потащил оттуда все, что было.
— Я не собираюсь кормить всех, — нахмурился на него Михаил.
— Я тоже. Это все для меня. И Кати. Не ела же, да? — он глянул на меня, снова улыбнувшись. — Ну, раз ты столом тут махал — точно не ела. — Когда Стерегов ушел открывать двери, Иса снова мне улыбнулся, повернув голову от разделочной доски: — Кать, если вдруг нужно чего — дай
