такой повышенной разговорчивости и откровенности ее приятельницы. Похоже, они там уже все порядком напраздновались. Выходит, что и в спа-салон пришла не Анна Сергеевна. И в больнице плакал не ее муж.
– Ну и хорошо. Кто пришел, тот пришел. Меня это не касается.
Но один вопрос все равно оставался. Если спа-программу посетила не Анна Сергеевна, а совсем другая женщина, то где сейчас классная Павлика? На подтяжке лица? Лежит себе и радуется своему новому отражению в зеркале? Или все-таки погибла от рук неумелых хирургов в погоне за ускользающей молодостью и красотой?
И почувствовав, что самостоятельно ей во всех этих вопросах будет не разобраться, Фима подняла руку и набрала номер Арсения – своего верного друга и по совместительству сыщика.
Арсений ее звонку обрадовался. И радовался он ровно до того момента, пока Фима не призналась, что звонит ему по делу. Тут настроение у него резко поменялось.
– Должен был бы сам догадаться, – кисло произнес тон. – Просто так ты же никогда не позвонишь.
– Ты сейчас где? На службе?
– Я тебе еще вчера говорил, что сегодня я дежурю.
– Вот я тебе как дежурному и звоню! У нас несчастье! Верней, не у нас, а у Павлика в классе. Или даже не в классе, а в школе. Или не в школе.
– Что-то я совсем ничего не понимаю.
– Я сама не до конца понимаю. Поэтому-то ты мне и нужен!
И Фима рассказала о неразберихе, которая произошла в родительском чате. Одни уверяли, что Анна Сергеевна мертва и умерла от рук пластических хирургов. А другие винили во всем спа-мероприятия. Супруг предполагаемой покойницы вел себя так, словно бы ничего не случилось. Праздновал. Плясал. И веселился.
– Может, это муж Анну Сергеевну и убил?
К ее изумлению, Арсений лишь посмеялся над ее страхами.
– Это все испорченный телефон.
– Что?
– Эти кумушки слышали звон, да не знают, где он. Кто-то слышал, что ваша Анна Сергеевна мечтает лечь в клинику, а когда она всего лишь поехала в спа-салон, то кумушки придумали себе невесть что. Будто бы делает себе подтяжку. Небось еще и любовника ей припишут.
– А как же та девушка, которой стало плохо в спа-салоне?
– С ней вообще все просто. Ей оказали медицинскую помощь, и она вернулась к себе домой. Никто не умирал. Будь спокойна.
Фима вздохнула.
– Это было бы чудесно.
Но на душе у нее все же оставалась тревога.
Арсений хорошо ее знал, поэтому все мигом понял и спросил:
– Тебя что волнует? Как поживает классная Павлика?
– Ну, в общем-то, да.
– Хочешь я проверю по своим каналам, что там с ней? Вдруг и впрямь что-то случилось.
– Это замечательно! Для этого я тебе и позвонила.
– Кто бы сомневался.
Арсений перезвонил спустя несколько минут.
– Передай Павлику, что может готовиться к очередной контрольной. С его классной руководительницей ничего плохого не произошло. Ее имя в сводках за сутки по городу не значится.
– Но почему тогда в нашем чате пишут, что она умерла?
– Я тебе уже объяснял, глупая сплетня обросла нездоровыми подробностями. Скажи этим дамочкам, чтобы поменьше сидели в интернете, а побольше времени уделяли собственным семьям. Так будет лучше для всех.
Серафима пообещала, что так и сделает. И когда дома вечером обнаружила, что Павлик уже выложил из рюкзака свои учебники русского и литературы, заставила его снова положить в рюкзак.
– Зачем? Пишут, что уроков не будет.
– Будут! Это я тебя торжественно обещаю!
Павлик пожал плечами и вернул книжки на место.
Фима наблюдала за братом молча.
– Скажи, а эта Марианна, она тебе как? – спросила она у него.
– Что «как»?
– Нравится?
– В смысле «нравится»?
Фима вздохнула. До чего же тяжело с этими подростками. Каждое слово им надо объяснять да разжевывать.
– Не притворяйся, будто бы ты ничего не понимаешь. Как девочка она тебе нравится?
Павлик не стал дальше дразнить свою сестру, знал, что это может быть чревато последствиями. С тех пор, как тетушка Римма вплотную занялась устройством своей личной жизни, готовить на кухне приходилось по большей части Фиме. И если обычно она отделывалась полуфабрикатами, то при случае могла братцу и отомстить. Приготовить, например, на обед уху, которую Павлик терпеть не мог. Или еще котлет рыбных наделать, да не с фаршем из щуки или трески, а из выловленных папой собственноручно уклейки и плотвы. А Павлик эти котлеты люто ненавидел.
Рыбки были такими мелкими, что прокручивали их вместе с костями. И хоть мололи по два раза на электрической мясорубке, но кости потом в фарше все равно чувствовались. Павлик эти котлеты есть не мог, но и не есть тоже не мог, потому что рыба была уловом папы, и тот страшно бы огорчился, догадайся, что кому-то из его домочадцев она совсем не по вкусу. Павлик своего папу любил, поэтому был вынужден давиться котлетами. И он знал, что фарша в морозильной камере еще надолго хватит. Так что с Фимой лучше было не шутить.
– Так что Марианна?
– Не знаю. Странная она какая-то. Все время возле Гераклы – нашей новой исторички – трется. Говорит, что терпеть эту дуру не может, а сама ей за пирожными на переменах в буфет бегает. Я сам много раз это видел. Да я ведь ничего против не имею, другие ребята к учителям тоже подлизываются, если хотят особого отношения к себе. Только никто из них своих учителей «толстой свиньей» потом не называет.
– Действительно, как-то странно.
– О чем и речь. Если бы Анна Сергеевна меня лично не попросила, чтобы я с Марианной математикой-физикой занялся, нипочем бы не стал.
Фима уже хотела уходить, так как узнала главное. Но Павлик неожиданно ее остановил.
– И знаешь еще что?
– Что?
– Мне кажется, что Марианна нас всех здорово дурит. Она лучше меня в математике и физике разбирается.
– Зачем же притворяется, будто бы отстает?
– Вот и я тоже хотел бы знать, – кивнул Павлик. – Зачем?
Утром мальчик ушел в школу, а Фиме позвонил Арсений.
Но не успела девушка обрадоваться внезапному звонку, как Арсений спросил:
– Что ты там вчера говорила про женщину, которую увезли на скорой из спа?
– Мне удалось выяснить, что ее сопровождал мужчина по имени Ян, она его называла Янек. В салоне считают, что он дал ей какую-то таблетку, после которой женщине и стало нехорошо.
– Угу! А приметы Янека ты знаешь?
– Высокий ухоженный блондин. Голубые глаза. У него машина белого цвета с откидным верхом. Ждал клиентку возле салона, но девчонки не удосужились запомнить номер машины.
– Этого и не нужно. Пробьем по дорожным камерам.
– А что произошло? Почему ты спрашиваешь?
Арсений ничего не ответил и попрощался. Это было обидно. Получалось, что он позвонил ей исключительно по делу. И его даже не интересовало, как Фима спала, что ей снилось, какое у нее утром настроение. Почему-то после этого замечательное настроение у Фимы сделалось препротивным. Да еще пришло сообщение от Павлика, в котором он упрекал сестру за то, что напрасно заставила тащить два тяжеленных учебника и увесистый томик Лермонтова. А уроков русского и литературы не было, Анна Сергеевна на работу не вышла.
– И алгебры с геометрией не будет, потому что математичку нам до сих пор не нашли. И историчка тоже заболела. В общем, я иду домой. Нас всех отпустили.
Слова Павлика заставили Фиму вновь вернуться мыслями ко вчерашнему дню. И улегшаяся за ночь тревога вновь подняла голову. Она оделась и поспешила в спа, в котором была вчера.
Чутье ее не подвело. Арсений был там. Он разговаривал с той самой администраторшей, которая так строго отчитывала вчера Фиму за небольшое опоздание.
Сегодня отчитываться пришлось уже ей самой. И не сказать, чтобы это ей нравилось.
– Я полностью отвечаю за безопасность услуг, оказываемых нашим спа. Никаких жалоб никогда не поступало. Все клиенты уходили от нас не только на своих ногах, но и в приподнятом настроении. Вот электронная книга отзывов, полистайте ее, ни единой жалобы, только похвалы!
– Повторяю, пока что я ни в чем вас не обвиняю. Но посетившая ваш центр вчера Ольга Геракловна скончалась от отека мозга в городской больнице, куда ее доставили прямиком из вашего спа. Я обязан провести проверку по этому факту. Кто сопровождал женщину?
Арсений умело взялся за дело. Фиме оставалось лишь с завистью наблюдать
