на стол, после чего повел в центр зала к танцующим.
Не успела заиграть новая песня, как Лестат закружил свою Амелию в танце. Он с безграничной любовью смотрел ей в глаза и довольно искусно вел в вальсе. Не переставая улыбаться, он рассыпался в комплиментах, которые только она и слышала. И если вокруг этой пары царила приятная атмосфера любви и благополучия, то в другом конце зала все было прямо противоположно.
У дальней стены стоял Император, и весь его вид буквально кричал о желании уничтожить соперника. С каких пор он начал считать Лестата соперником, неизвестно, но ненависть к нему с каждой минутой росла. Гости интуитивно старались обходить его стороной.
— Император? — довольно неожиданно перед ним появился невысокий директор школы Знаний, с милой улыбкой осматривая коллегу. Харис не был тем, кого приходилось когда-то запугивать. Он просто оценивал здраво — Император больше всех подходил на место короля. До Лестата Император был самым молодым и успешным. Директор поддерживал его, пусть и никогда не говорил это прямо. Но всё было до Лестата — как знать, может, он и правда теперь считался соперником? Не только за сердце леди, но и за престол. — Вы так и не притронулись к дивным яствам его величества, — но Император был словно поглощен чем-то другим, и усатый старик полюбопытствовал и проследил за его взглядом. Заметив в толпе (с его-то ростом!) Амелию, Харис не мог не улыбнуться. — О, я понимаю вас, — кокетливо улыбнулся он. — Леди Амелия некогда была моей лучшей выпускницей. Многие в моей школе пророчили ей великое будущее где-нибудь в стенах дворца подле короля. Но её сердце было отдано творчеству. Эх, жаль.
— Творчеству? — переспросил Император и наконец обратил внимание на собеседника. А в мыслях так и крутилось, что пророки были правы: Амелия будет во дворце подле короля, когда им станет он, Император. — И как же тогда наш новоиспеченный директор сумел найти такую драгоценность?
— В дни трудностей школы Знаний семья Лестата была частыми гостями в ней. Они помогали нам со свитками и чернилами, и нередко брали с собой сына. В пору юношества молодой герцог и повстречал леди Амелию. Она была лишь дочкой малоизвестного графа, проигравшего своё состояние, но Лионкура это никак не заботило, и до самого окончания школы он добивался сердца леди.
Закончив говорить, Харис и сам не заметил, как стоял и просто любовался танцующей парой. Но его мысли были больше о том, как прекрасна молодость, и как любовь меняет людей. В эту пору, наверное, люди проживают самые счастливые дни в своей жизни.
— Не так давно они сыграли свадьбу, — продолжил истязать душу Императора Харис, и будто прочувствовав его настрой, он повернулся к нему и забавно пошевелил усами. — Ах, Император, пора и вам уже семьёй обзавестись. Вы красавец, каких свет не видывал, а всё в замке Огня сидите. Пора бы уже и в свет выбираться.
— У меня есть заботы поважнее устройства личной жизни, — «были, по крайней мере», — подумал он, смотря на Амелию. До этого Император не верил, что найдется хоть одна женщина, способная настолько захватить его разум, как пишут в книжках. Но вот появилась Амелия, и одного взмаха ресниц достаточно, чтобы он возжелал ее. Но никто не должен узнать, кто стал его избранницей. — Возможно, однажды во всем королевстве найдется достойная девушка, но не сейчас.
— Твое честолюбие поражает, Император, — немного забылся, с кем говорит Харис, — но и им порою стоит давать отдохнуть, — он явно хотел продолжить, но где-то сбоку послышался звонкий смех старого короля, который облюбовал себе компанию из нескольких женщин, после чего Харис с какой-то печалью вдохнул. — Но не до такой степени.
========== 3. Иногда судьбу нужно подтолкнуть ==========
Император этим же вечером отправился обратно в таверну, чтобы уже завтра, когда мальчишки соберут всё нужное в дальнюю дорогу, поехать в замок Огня, но в землях, которые скоро будут принадлежать ему, он дал страшную клятву себе, заходящему солнцу и восходящей луне.
Анградэ был взволнован за своего господина. Он так и не поведал ему о своих мыслях. Возможно, был еще не готов, еще сам не разобрался — Анградэ уважал эту черту Императора. Пустые или неуверенные фразы он бросать никогда не будет. Явно хотел в чем-то убедиться. Но воин переживал, что приказ, данный Фрее, был впервые сказан на горячую голову. Хотя Император всегда старался пользоваться холодным умом.
Правильное ли это было решение?
На сегодня Император всех отпустил, потому что хотел побыть один, обдумать все произошедшее. Даже Анградэ не стал просить с ним вернуться, поэтому Фрея могла получить его всего себе. Но поведение господина и ее обеспокоило.
— Анградэ, — позвала она, лёжа с ним в постели после бурного секса. Она задумчиво водила пальчиками по его груди, играясь с длинными прядями светлых волос, из-за чего получилась большая пауза, — как думаешь, с Императором все в порядке? Он казался странным сегодня.
Ведя грубыми пальцами по шейке возлюбленной, Анградэ смотрел в потолок, думая над ответом. Ответ был, но вот причины?.. Он надеялся, что хоть сегодня Император станет собой, но нет. Пусть вспышки гнева прошли, но в его поведении было всё-равно что-то иное.
— Он и вчера стал странным, стоило мне уйти к тебе. Не подумай лишнего, моя Искорка, но останься подле него, возможно, я бы понял, что произошло. Но дело в новом директоре — это точно. Я всё думаю, что Лестат осмелился подойти к господину, пока меня не было рядом, и что-то ему сказал.
Он не жалел, что променял минутное стояние с Императором на свою Фрею, но совесть сжирала его. Он его первый! Он должен быть холоднее, подобно Императору! Но как, когда эта бестия так и манит его нарушить все правила.
Думая об этом, Анградэ усмехнулся и сжал шею Фреи, приподнялся и притянул её к себе для поцелуя, возбуждающего воспоминания о прошедшей ночи.
— Я избавлюсь от него ради спокойствия господина, как он и приказал, — горячо прошептала она и ответила на поцелуй, но продлился он недолго. — Нам снова придется расстаться — ты вернёшься с господином домой, а я буду охотиться за его врагами. Но каждую минуту, проведенную вдали, я буду посвящать тебе, мой Дикий Пламень.
— Я знаю, — с уверенностью ответил он. — Как и я буду думать о тебе все время, моя Искорка.
Анградэ улыбнулся Фрее и переместил свою ладонь с шеи на спину, поглаживая дивный гибкий позвоночник, который так любил лицезреть. Жаль, что удавалось это лишь во время
