К сожалению, в ходе спецмероприятия Вальков и его сообщник оказали яростное вооружённое сопротивление. Один сотрудник уголовного розыска получил ранение. Подполковник полиции Зуев героически погиб при исполнении служебного долга. Мы… глубоко скорбим и выражаем искренние соболезнования его семье, близким и коллегам. Все мы знали Владимира Ильича как честного и неподкупного офицера, преданного своему делу.
Морда выдержал паузу, слегка опустив взгляд, словно почтив память погибшего, затем продолжил:
— В результате блестяще проведённой операции с организованной преступностью в нашем городе покончено окончательно. Вальков погиб. Все второстепенные фигуранты задержаны, проводятся следственные мероприятия: обыски, допросы, очные ставки. Дело принято к производству Следственным комитетом, оперативное сопровождение обеспечивают мои сотрудники.
В кадре снова появилась журналистка с серьёзным лицом:
— Как нам сообщили в пресс-службе Следственного комитета, из столицы в Новознаменск специально прибыл следователь по особо важным делам. Он принял дело к своему производству. Следствие обещает тщательным образом изучить роль и степень участия всех членов преступной группировки и дать принципиальную правовую оценку их действиям. Мы выражаем надежду на объективное и справедливое расследование, чтобы подобные отголоски девяностых никогда более не беспокоили наш город.
Она чуть повернулась вбок, на вторую фигуру в кадре, все её движения были чётко выверены:
— От лица всего города выражаем благодарность правоохранительным органам и лично начальнику ОМВД Семёну Алексеевичу Мордюкову, под чьим чутким руководством была проведена операция по поимке опаснейшего преступника.
Журналистка чуть улыбнулась, добавив уже более мягким тоном:
— На этом всё. Смотрите повтор репортажа в вечернем выпуске новостей в 20:00. Оставайтесь с нами, и мы будем держать вас в курсе всех дальнейших событий.
— Ну, как я выступил? — спросил Морда, как только по экрану телевизора пробежали последние титры новостного выпуска. Он развернулся к нам, сияя таким довольством, словно перед ним только что открыли дверь в начальственный кабинет главка.
— Замечательно выступили, Семён Алексеевич, — вежливо улыбнулась Кобра. — Как будто всю жизнь только этим и занимались.
— Ну, скажешь тоже, — Морда скромно развёл руками, явно стараясь скрыть гордость. — Это вы молодцы, поработали отлично. А я что? Я в театральный кружок в школе ходил, знаешь ли. Навыки остались.
— Театральный кружок — это хорошо, — кивнул я, не скрывая ироничной улыбки.
— А как же, талантов у меня много, — ещё шире улыбнулся Морда и слегка подался вперёд, упёршись ладонями в край стола. — Только вы, вот, конечно, нехорошо поступили. Валькова разрабатывали, а мне ни слова не сказали. Тайна мадридского двора, понимаешь… ёшкин дрын.
— Ну, сами понимаете, Семён Алексеевич, — мягко вставила Кобра. — Оперативная разработка. Да и вы тогда не были в должности…
— Ладно уж, — великодушно вздохнул Морда, помахав рукой. — На первый раз прощаю. А вот ты, Яровой, с завтрашнего дня выходишь в розыск. Звонили из главка, приказ уже готов, завтра выписку пришлют. Поздравляю с новой должностью, товарищ старший оперуполномоченный.
— Служу России, — улыбнулся я, привстав и картинно кивнув.
— Служи, служи, — одобрительно кивнул он в ответ, затем уже серьёзнее добавил: — Знаешь, ошибался я насчёт тебя. Далеко пойдёшь.
Повисла короткая пауза, затем Морда хлопнул по столу ладонью и резко развернулся.
— Ну ладно, пойду я в администрацию, — сказал он с таким видом, будто собирался на приём к президенту. — Там круглый стол по безопасности города. Будут заслушивать мои предложения, а потом газетчики придут интервью брать. Ещё кадетский корпус обещал делегацию прислать. Хотят с героями лично пообщаться, подарки вручить какие-то, поделки там…
Он опустил подбородок, пряча смешок, но от этого звук получился только громче.
— Семён Алексеевич, это замечательно, — осторожно перебила его Кобра, — но у нас столько работы сейчас. Мы никак…
— Да отдыхайте, отдыхайте, — великодушно махнул он рукой. — Герои-то — это я. Ко мне они придут, я ж на телевидении выступал. А вы трудитесь спокойно, не отвлекайтесь. Кстати, как там Шульгин-то?
— Всё хорошо с ним, — ответила Кобра. — Пришёл в сознание, уже на поправку идёт. Организм молодой, переливание вовремя сделали. Жизни ничего не угрожает.
— Ну и замечательно, — Морда важно кивнул. — Только пускай не залеживается там, знаю я вас, филонить любите тоже. Яровой вон сколько на больничном пробыл… Кстати, Шульгин-то теперь замначальника розыска. Этим же приказом назначен. Пошел я… Дел по горло. Надо будет ещё представление подготовить на Зуева в Москву, посмертно на орден Мужества.
— А нам что-нибудь будет? — осторожно спросила Кобра.
— Конечно, — великодушно кивнул Морда, улыбаясь снисходительно, будто раздавал сладости на детском утреннике. — Благодарность выпишу. В личное дело пойдёт, между прочим.
— Спасибо большое, Семён Алексеевич, — одновременно выдохнули мы с Коброй и рассмеялись.
— Всё-всё, хватит, — Морда помахал рукой и направился к двери. — Работайте.
Как только дверь за ним закрылась, Кобра посмотрела на меня и негромко произнесла:
— Вот ведь козёл.
Я усмехнулся, кивнув, и добавил тихо, но чётко:
— Согласен, но — наш козёл… свой.
Мы снова рассмеялись.
Глава 3
Я остановил «Ниву» в тихом переулке, где мы договорились встретиться с Грачом.
— Привет, брат, — сказал я, выглядывая из окна.
Он уже ждал меня, опершись о капот своего внедорожника, поблёскивавшего лакированными боками.
Он заскочил ко мне в машину. Крепко пожали друг другу руки, хлопнув по плечам так, как это бывает у старых друзей, давно не видевшихся и уже успевших соскучиться по простым мужским приветствиям.
— Смотрю, тачка твоя с каждым днём всё живописней выглядит, — хмыкнул Грач, скользнув взглядом по потрёпанному салону Нивы. — Что за ведро с болтами? Ты бы нормальную машину взял уже. С деньгами помогу, если что.
— Чем неприметнее машина, тем больше оперативных возможностей, — спокойно парировал я, похлопав ладонью по рулю, словно поддерживая «Ниву», как друга, прошедшего со мной не одно дело. — А насчёт денег… Тут, скорее, я тебе помогу.
Я достал из-за сиденья кожаный портфель, который забрал у Зуева, расстегнул и выложил несколько пухлых пачек купюр. Они тяжело шлёпнулись на панель.
— Бери, — сказал я коротко. — Это твоя доля.
Грач присвистнул от удивления, покачал головой и удивлённо взглянул на меня:
— Богатенький Буратино… Откуда столько бабла?
— Всё оттуда же, — хитро улыбнулся я.
Грач сразу всё понял, усмехнулся в ответ и кивнул:
— Ну да, конечно. Деньги
