человечество. Именно они были тем, без чего этот мир представить было уже невозможно. Вероятно, именно они станут концом этого мира.
Сражаться здесь приходилось абсолютно всем. Как живым, так и мертвым. Да что уж там, даже те, кто ещё никогда не сражались из-за радостей современной эпохи, всегда должны были быть к этому готовы. Как-никак, а опасность здесь могла поджидать на каждом углу. И речь сейчас шла не только о ужасных монстрах, желавших уничтожить всё человечество.
Однако… Сражались ли они просто так? Неужели это просто было желание подраться, пролить свою или чью-то кровь? Неужели кому-то это нравилось настолько, что он тянул это всю историю огромного мира? Ну, конечно же, нет. Очевидно нет. На самом деле в этом, в каждом сражении этого, абсолютно любого мира было куда больше глубины, куда больше смысла, куда больше причин и целей. И даже «Создания Хаоса», о которых мы узнали не так давно, которые просто любили наблюдать за сюжетами этого огромного мира не считали правильным лишать эти сражения какой-либо глубины. Как-никак, а даже им было куда интереснее наблюдать за битвой, в которой был хоть какой-то подтекст. Это сразу же дело её в разы интереснее прежнего.
Очевидно… Многие… Нет… Абсолютное большинство существ в этом мире сражаются совсем не просто так. Чтобы выжить, чтобы показать превосходство, чтобы закрыть комплексы, чтобы отомстить, чтобы позабавиться, чтобы получить хоть каких-то, даже самых неприятных эмоций. Абсолютно все сражаются, когда за их плечами есть хоть какая-то причина, хоть какая-то цель для этого. Даже самой простой и легкой достаточно для этого. Главное, чтобы она была.
Это касается всех без исключения. Людей, вестников тьмы, пожирателей, окрыленных светом и даже монстров, хоть история этих существ до сих скрыта от большинства. Да что уж там… Даже «Создания Хаоса» ничего не делали просто так. Верно. Даже самые безумные существа в этом мире имеют причины сражаться. Даже воины Сибаира не сражаются просто так.
И обычно, если бы не эти причины, почти никто бы никогда и не сражался. Всё-таки абсолютное большинство живых существ, вероятно, предпочли бы спокойную и мирную жизнь битвам, в которых можно умереть, лишившись всего, что у него было.
***
Однако этот юноша был совершенно другим. Не имел ничего общего с остальными. Всё, о чем было сказано ранее, для него не стоило ровным счётом ничего. Ведь для него это всё было лишь оправданиями, лишь усложнениями, на которые у него не было ни секунды лишнего времени.
Принк Берсеркер сражался около половины всей своей жизни. В течение примерно девяти лет он занимался только этим. У него не было даже мысли заняться чем-то другим. Ведь… Если бы он начала заниматься чем-то кроме битв, он бы погиб. Однажды, оказавшись в самом ужасном месте «Вселенной Душ», куда только могло попасть ещё живое существо, Принк сражался в течение девяти лет.
Именно битвы были единственным, что происходило в его жизни столько долгих и ужасных лет. Они были единственным, что он видел, что он знал, были для него всем. Нет, они не стали смыслом его жизни. Они стали самой его жизнью, заменили всю его суть, изменили его характер, его душу до основания. И лишь в битвах он жил. А перерывы между ними были лишь некой заменой сна, между периодами бодрствования.
***
И сейчас этот высокий и спортивный юноша с не самой обычной внешностью шел вперед, проскакивая между огромных столбов, которые и были основой биома под названием равнина проклятых столбов. Он уверенно шел вперед, двигаясь к самому центру этой огромной равнины. Могло показаться, что он просто бесцельно двигался, выискивая интересных противников. Это, на самом деле, было бы вполне в его духе. Никого бы это не удивило. Однако на самом деле всё было совершенно иначе. Он двигался с одной единственной и очень важной целью. Очевидно, этой целью в очередной раз было интересное сражение. Как-никак, а ему уже было скучно, а это значило лишь одно… Пора найти нового противника. И сейчас он желал найти главного монстра этого места, которого называли Дуновением смерти.
Это существо выглядело как огромный темный дух, облаченный в лохмотья. Его глаза пылали красным дымом. Такой же валил и из его груди, которая словно была разорвана на две части. Чем-то он напоминал обычное скопление плотной духовной энергии, на которую кто-то накинул старую дряхлую одежду, от которой веяло таинственностью и мрачностью. Однако описывать его так было бы слишком неправильно, даже неразумно. Всё-таки это существо обладало разумом. Разумом, которого было недостаточно, чтобы говорить. Но с лихвой хватало, чтобы идеально выбирать себе новых жертв.
В какой-то степени его поведение даже напоминало образ мышления самого настоящего маньяка. Убийцы, который четко выбирал себе жертв не из какой-то цели, надобности, или желания, а по наличию определенных признаков. И в данном случае главным признаком было определенное количество духовной энергии. Воинов со слишком малым количеством сил он отпугивал, как недостаточно интересных, недостойных его в целом и его внимания в частности. А слишком сильных избегал, скрывая свою духовную энергию, практически полностью её аннулируя. Фактически он делал всё, что мог, чтобы выжить, но при этом насытиться. Это было во истину в духе монстров.
Принк же, продолжая свой путь, думал о предстоящей битве. Он представлял, как на него нападет ужасное чудовище, в несколько раз больше него, готовое на всё, чтобы его уничтожить. Парень так и видел, как огромный монстр скопит духовную энергию, образуя огромный и мощный заряд, которым и выстрелит в необычного воина, на что Принк ответит своей собственной силой. От этих мыслей на его лице растягивалась довольная улыбка. Тело его наполнялось духовной энергией, а глаза ей же начинали пылать. Он был искренне рад от одной только мысли, что скоро его ждет новое интересное сражение. Битва, в которой он сможет продолжить жить.
— Ну и где этот монстр? Долго мне ещё ходить здесь и искать его? Надоело уже… Я уже минут двадцать тут шастаю. Где ты, чертов монстр?! Ненавижу… Ненавижу выискивать врагов, — эти слова были прямо в его духе. Битвы были основой жизни Принка. Нельзя было сказать, что он их любил, но… Жить без них точно не мог. Наверное, можно было сказать, что в какой-то степени они всё-таки были любимой частью его жизни. Но вот их поиск… Его он искренне ненавидел. Считал это чем-то странным. Вероятно, именно поэтому он был так счастлив, когда найти достойного врага удавалось
