по гостиной, а потом вырывает из-под нее юбку.
О боже.
Я себя в этот момент просто ненавижу! Если бы знал…Но откуда?! Как я мог предположить, что мой лучший друг сожрет таблетку «кретинизма» и возьмет на работу свою бывшую?! Он же молчал, как партизан! А я в офисе бываю только на собрании акционеров!
К родительской конторе давно уже отношусь только по списку учредителей. Точка. Я занимаюсь своим делом — у меня клуб в центре Москвы, и это мой хлеб, моя отдушина, мое призвание.
Так, ладно, сейчас не об этом. Сначала надо разобраться с розочкой. Она как раз натягивает свою кофточку и срывает сумочку со стула, что с грохотом падает и разбивает тишину на тысячу осколков.
Да чтоб тебя! Можно без сцен?!
- Давай я оплачу…
Бдыщ! Пощечина звенит еще хуже, у меня даже голову сотрясает.
Ну ничего себе. Вот это перформанс…
- Пошел ты! Оплати себе Виагру, импотент!
На это даже я не нахожусь с ответом, который, как бы, никто и не ждет. Входная дверь дико хлопает, а я так и стою с открытым ртом, пока не слышу тихий смешок.
- Кажется…не только у меня проблемы?
Твою мать!
Краснею, как школьник, кошусь на Нику. Она впервые за этот вечер улыбается, но потом…смех переходит в слезы, и она закрывает ручками лицо.
Малыш…черт…не плачь…
Сердце дико бьет в грудь. Я порываюсь подойти к ней, но в успокоениях не мастак, поэтому, словив неловкость за хвост, дурю по-страшному: иду закрывать дверь.
Это типа попытка привести мозг в рабочее состояние, но когда я возвращаюсь, все еще хуже. Она рыдает уже навзрыд, громко, некрасиво всхлипывает и окончательно теряет меня в пространстве.
Ощущаю себя неумелым и безалаберным кретином. Знаете? Таким дровосеком в ювелирной лавке, куда меня привели, чтобы сделать самую тонкую работу.
А я ни в зуб ногой!
Стою. Потираю руки. Чешу затылок. Оглядываюсь. Серьезно, меня от самого себя тошнит. Что мне делать-то?! О-о-о…Сахаров, ну что ты за олень? Соберись!
Делаю единственное, что могу — подхожу к бару и наливаю ей выпить. Алкоголь часто причина всех проблем, но иногда он действительно помогает.
Иду к ней.
Ника на меня внимания вообще не обращает, продолжая всхлипывать, и даже не отодвигается, когда я сажусь рядом. Обычно просто отодвигается. Она всегда держит между нами дистанцию, которая меня дико злила все эти годы, но я смирялся. Наверно, так ей было лучше? Это ничего. Может, от такого, как я, ей действительно следует держать дистанцию?
Сегодня ночью нет. Это наконец-то меняется, и я чувствую ярче запах ее парфюма, от которого бегут мурашки.
От нее пахнет, чем-то сливочным и сладким, как от облачка. Дурные ассоциации, знаю, но только они спасают от еще более дурных реакций моего тела. Черт, сейчас бы я действительно хотел бы быть импотентом…
Мда-а-а…Сахаров, ну ты действительно кретин. Поганый, влюбленный по уши лучший друг ее мужа.
- Выпей, - шепчу хрипло, небрежно подсовывая стакан, - Тебе станет…
Нику уговаривать не нужно. Она буквально вырывает у меня его, а потом выпивает залпом так быстро, что я не успеваю ее предупредить, мол, полегче.
О-о-о…ну это клиника, господа. Хотя нет. Клиника будет дальше.
Через мгновение Ника снова начинает рыдать, только поворачивается ко мне и утыкается в грудь носом.
Так простреливает.
И я не понимаю, то ли болью за нее, ведь я чувствую кожей каждую слезинку? То ли возбуждением.
Нет, о последнем думать запрещаю себе, а вместо того неловко обнимаю за тонюсенькие плечики и шепчу нелепые слова утешения.
Пожалуйста, только не плачь…
Хрусталев, я тебе, клянусь, нос сломаю завтра же! А ты…только не плачь…
Но Ника успокаивается нескоро. Я не знаю, сколько точно проходит времени, хотя терпеливо считаю каждую минуту с надеждой забыть когда-нибудь этот манящий запах…Но наконец она шепчет:
- Ты все знаешь, да?
Ответ ей едва ли требуется: очевидно, что знаю. Это скорее риторический вопрос.
- Ты знаешь…почему?
А вот этот вопрос уже требует ответа. Она поднимает на меня свои невероятные глаза, и она так близко, что я могу носом задеть ее носик…Охренеть. Никогда не думал, что не знаю на самом деле, что такое «соблазн»... Так просто податься вперед и наконец-то сорвать поцелуй с губ, и я бы сделал это непременно…
Только не с ней.
Ян — мой лучший друг, а она...она не розочка. Она — женщина. С ней так нельзя...
Увожу взгляд в сторону, но куда там ее успокоить? Только шевелю внутри догадку:
- Знаешь.
- Ник…
- Ответь мне…Почему?!
Меня всегда штырило, когда она была такой требовательной. Характер свой показывала. Ну почему…почему судьба такая сука?! Почему она их свела?! За что?! Это испытание?! То самое, о которых все вокруг говорят без перебоя?! Мол, жизнь свою ты не пройдешь ровно! А я итак каждый раз в ее обществе на грани!
Потому что люблю.
Я люблю ее.
Но никогда об этом не скажу…
- Ник, - отстраняюсь и мотаю головой, - Ты же понимаешь что…
- Он предложил мне свободный брак.
Бросаю на нее взгляд и киваю.
- Уже понял.
- Ты знал об этом?
- Об этом нет.
- Но ты знал, что он хочет подать на развод.
- Он мне сказал сегодня вечером.
- Он был у тебя?
- Пришел и сказал, что разводится.
- И ты не спросил почему?
- Ник…
- Твою мать! Просто ответь!
- Я спросил, но то, что он ответил, думаю, ты и сама знаешь! - срываюсь и рявкаю.
Ненавижу, когда меня загоняют в ловушку и припирают к стенке. Тем более что я этого не заслужил! Это не мое дерьмо! Хрусталёва! Пусть с ним и разбирается сам, а то вечно привык на меня трудные разговоры перекладывать! Будто мне хочется быть в тени его бесконечного света и благочестия ходячим дерьмом!
Только не перед ней…
- Это из-за ребенка? - неожиданно шепчет Ника, а потом еще громко всхлипывает, - Потому что я не могу забеременеть?
О нет. О нет!!! Только не ищи в себе проблем, Ника! Только не это! Что ж ты делаешь-то?! И почему женщины вечно винят себя, если их брак разваливается?! Почему они никогда не видят, что их мужики творят хрень?!
Это я ей и пытаюсь транслировать суровым взглядом и тоном.
- Не ищи в себе проблем, Ник.
- Но как же не искать проблемы в себе, если
