Я направляюсь следом за ней. Ничего не могу с собой поделать. Мне нужно увидеть, куда она идёт, иначе я не смогу снова найти её. Не говоря уж о том, что меня до смерти пугает то, как она тут одна в ночном городе. Ей недостаёт жёсткости, чтобы справиться с этим районом или с этими людьми. Если я позволю ей уйти, то, возможно, никогда не узнаю, что означала её тату. А мне это нужно, ведь теперь она на моей руке. Неспроста я нашёл Кит в переходе метро. И когда сегодня я её там увидел, меня осенило, почему она выглядела такой знакомой. Я просто раньше видел, как она играла за деньги в переходе.
Кит пересекает дорогу и идёт в сторону здания старого банка, который несколько лет назад сделали приютом для бездомных. На улице уже образовалась очередь из нескольких человек, и она встаёт за ними. Значит, ей негде остановитьсяжить. И она собралась в долбанный приют для бездомных? Но они закрываются и запирают двери прежде, чем Кит смогла попасть внутрь. Люди в очереди начинают протестовать. Но мест нет.
Когда Кит откидывает голову назад, её длинные тёмные волосы становятся ещё длиннее и достают до самой попы. Видно, что она расстроена. Подняв гитару, Кит идёт дальше по улице. Через несколько кварталов есть ещё один приют, но уверен, он тоже переполнен. Как только город начал меняться, приюты начали появляться здесь повсюду, как забегаловки фаст-фуда. Но бездомных слишком много, и мест на всех не хватает.
Я продолжаю следовать за ней, докуривая сигарету. Но вот, вместо того, чтобы отправиться в следующий приют, Кит садится на скамейку и прячет лицо в ладонях. Она устала. Её бремя тяготит и меня. Подойдя к ней, я сажусь рядом. Она поднимает взгляд и в замешательстве моргает своими карими глазами.
— Ты шёл за мной, — говорит она, оглядывая улицу, явно не уверенная, откуда я появился.
Я киваю.
Её грудь поднимается и опускается, и я догадываюсь, что это был тяжёлый вздох.
— Ты не обязан сидеть здесь со мной, — говорит она.
Я смотрю на неё и, убедившись, что могу использовать голос, говорю:
— Пойдём ко мне домой.
Она глядит в мои глаза, какое-то время сомневается, но потом произносит:
— Хорошо.
Глава 4
Эмили
Он, должно быть, ждёт, что я с ним пересплю. Так они все и думают — надеются залезть ко мне в трусики, когда предлагают ночлег и еду. Он уже угостил меня обедом, теперь дело за кроватью. Вообще-то, с ним будет несложно переспать. У него такие мечтательные синие глаза, а на голове безумный хаос из светлых кудряшек.
Я достаю деньги, которые он мне дал, из своего кармана и пытаюсь вернуть ему.
— За ночлег, — говорю я. Чтобы он знал, что спать с ним в мои планы не входит.
Логан мотает головой, глядя на меня так, будто я лишилась рассудка. И снова стягивает холщовую сумку с моего плеча и вешает на своё. На удивление, его дом находится совсем близко. Всё это время я ночевала в приютах за углом от этого парня. И даже никогда не догадывалась, что он где-то рядом.
Он открывает двери и показывает мне, чтобы я вошла.
— Ты живёшь один? — спрашиваю я.
Он отрицательно мотает головой.
Я останавливаю его и толкаю в плечо.
— И с кем же тогда ты живёшь?
Логан снова проделывает ту же штуку — показывает мне двух человек выше себя и двух ниже. Значит, он живёт со своими братьями. Блин! Я не собираюсь заходить в квартиру, полную незнакомых мне мужчин.
— Я не могу, — говорю я, и в ответ он закатывает глаза. Потом Логан нагибается, и его плечо мягко упирается в мой живот. Он перекидывает меня за спину, будто я мешок с картошкой. В моих руках по-прежнему зажата гитара, и я колочу ею по его ногам — ведь даже если я и заору на него, он не узнает. Я не могу даже слова ему сказать. Не могу сказать, чтобы он поставил меня на ноги.
И вот так он тащит меня по лестнице четыре пролёта вверх, пока мы не добираемся до четвёртого этажа, Логан немного пыхтит. Я подумала, что мы будем подниматься выше, но нет. Он останавливается и отпирает дверь, и тут же мы оказываемся в прихожей.
Я уже больше не сражаюсь с ним, потому что это бесполезно. Он не может меня слышать. Он не может ответить. Поэтому одной рукой я убираю волосы с лица, второй крепче сжимаю свою гитару. Он открывает дверь и шагает внутрь, закрывая её за собой.
Четверо мужчин поворачиваются и смотрят на меня, перекинутую через его плечо. Когда Логан повернулся поворачивается закрыть двери, я как раз оказаласьоказываюсь лицом к ним и помахала машу рукой. Ну а что ещё я могла сделатьмне остаётся? Тот, кого я уже встречала в тату-студии, встаёт.
— Это кто? — спрашивает он.
Потом наклоняется, чтобы посмотреть на моё лицо.
— Чёрт, Логан, это ж та самая девица, что дала тебе по морде.
Остальные тут же встают и подходят к нам.
Один из них говорит:
— Чувак, у неё на трусах Бетти Буп[4].
А я даже не могу дотянуться до юбки, чтобы прикрыть свою задницу.
Логан ставит меня на ноги. Я оступаюсь, когда выпрямляюсь, потому что вся кровь приливает обратно к голове. Он удерживает меня, на его лице улыбка. И тут меня осеняет — они все могли видеть мои трусики, когда я висела вверх ногами, не только тот один. Вероятно, остальные просто повели себя более тактично и притворились, будто ничего и не было.
Логан по очереди указывает на каждого из своих братьев, чтобы они представились.
— Пол, — говорит самый большой из них и протягивает руку.
— Я помню тебя, — говорю в ответ.
— Уж я тебя никогда не забуду, — смеясь, говорит он и бьёт Логана по плечу. — Как и его нос.
Он делает ложный выпад, когда Логан притворяется, будто хочет его ударить. Но не делает этого. Останавливается почти у самого лица Пола.
Второй, чуть поменьше, хотя они с Полом оба огромные, тоже протягивает свою руку, говоря:
— Мэтью.
Мэтью выглядит уставшим и зеленоватым. Я смотрю на Логана, и он еле заметно кивает. Значит, это тот самый брат, у которого рак и который проходит курс химиотерапии. Пол шлёпает по руке Мэтью со словами:
— Ну-ка, не передавай тут свои микробы.
— Пошёл ты, — отвечает Мэтью, а потом уходит по коридору в свою спальню и закрывает дверь. Он не оборачивается посмотреть на меня, но я не возражаю.
Оставшиеся два брата, должно быть, близнецы. Они моложе Логана, и выглядят совершенно одинаково.
— Сэм и Пит, — представляет их Пол.
Они толпятся рядом со мной, и в итоге я оказываюсь зажатой между ними, словно между двумя половинками сэндвича, что, по их мнению, прикольно. Какое-то время они раскачиваются вокруг меня, пока Пол не рявкает на них:
