на флейте, поэтому мне нужно тщательно подготовиться к битве. Я проделал долгий путь сюда, чтобы вы осмотрели мою лютню.
Морской Жрец снял инструмент со спины, и Такэси от удивления открыл рот. Даже сдержанный Судзунэмару горестно охнул. Лютня была в ну очень плачевном состоянии. Буквально каждая её часть нуждалась в ремонте: корпус во многих местах сильно истёрся, струны истончились настолько, что могли лопнуть в любой миг, а с обратной стороны зияла огромная трещина.
Жрец смущённо кашлянул:
— Этой биве уже почти семьсот лет. Я ухаживал за ней как мог, однако, похоже, настало время как следует её подлатать. Пусть бабушка Котоко починит лютню, да поскорее.
— Мы примем её в ремонт, но сроки я назову только после разговора с бабулей.
— Хотите сказать, сейчас много заказов?
— Верно.
У Морского Жреца вырвался тяжёлый вздох.
— Что ж, я бы хотел получить биву назад как можно быстрее, но, видимо, придётся ждать, ничего не поделаешь. Тогда у меня есть к вам другая просьба. Не могли бы вы принести лютню к морю, когда она будет готова? Просто выйдите на берег в любом месте и опустите её в воду. Я ведь и сам часть моря, поэтому сразу же появлюсь.
Такэси пообещал исполнить пожелание. Морской Жрец ещё раз поблагодарил его и пропал, растворившись в воздухе облачком пара.
Бабуля Котоко, услышав наутро эту историю, громко рассмеялась.
— Правда? Морской Жрец во главе оркестра ёкаев? На нём огромная ответственность! Хорошо, я возьмусь за ремонт немедленно.
Она действительно закончила починку к обеду следующего дня. Старая сломанная лютня с приросшими к ней ракушками настолько преобразилась, что её стало не узнать.
Такэси взял её и тотчас отправился к морю. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг никого нет, он опустил инструмент в воду.
Вокруг лютни разошлись круги, и из моря мгновенно появился Морской Жрец.
— О, прекрасная работа! — воскликнул он. — Струны натянуты безупречно! Звучит превосходно! О-о-о, какое счастье!
Морской Жрец снова и снова гладил лютню и перебирал струны, издавая радостные возгласы. Такэси, глядя на него, расплылся в улыбке.
— Ну я пойду, — сказал он.
— Постой! — окликнул мальчика Морской Жрец. — Держи награду за ваш с бабушкой труд. Передай ей привет и мою искреннюю благодарность.
Он кинул в ноги Такэси мешок, осторожно прижал к себе лютню, словно та была стеклянной, и скрылся в море.
Такэси пришёл домой и отдал мешок бабушке. Внутри лежали огромные устрицы — размером с медвежью лапу.
Бабуля просияла от радости: она их очень любила.
— Ого, ещё и целых тридцать! Давайте штук пять съедим прямо сейчас с лимончиком, а остальные вечером поджарим.
— Согласен! — Такэси кивнул.
Однако, едва они вскрыли устричную раковину, стало ясно, что настоящим подарком Морского Жреца был вовсе не любимый бабушкин деликатес. На ладонь Такэси выкатилась крупная жемчужина. Одну за другой они открыли все устрицы, и в каждой оказалось по драгоценности.
Любуясь россыпью перламутровых каменьев, бабуля Котоко восхитилась:
— Ай да Морской Жрец!
Глава 6. Большой Тануки из Канды
До праздника Торжества звука оставалось каких-то четыре дня. Поток заказов почти иссяк: должно быть, все инструменты были починены и сейчас ёкаи репетировали до изнеможения.
Стоило Такэси подумать, что больше никто не придёт, как тем же вечером, около десяти часов, явился енотовидный тануки. Из-за своей тучности он не смог протиснуться в главный вход, поэтому Такэси и Судзунэмару повели гостя к задней двери.
Наконец он уселся в гостиной и сказал:
— Если честно, я бы предпочёл, чтобы вы не пялились на мой живот.
Такэси и Судзунэмару поспешно отвернулись и объяснили, что на такой идеально круглый живот с блестящей коричневой шёрсткой крайне трудно не смотреть.
Тануки вздохнул:
— Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, но в моём случае ровно наоборот. Лучше услышать разок. — Он хлопнул себя по животу, и раздалось неприятное бульканье.
Такэси был разочарован, но старался не подавать виду.
— Слышали? Раньше получалось громко и звонко — бом-бом! А теперь вот так. Почему-то звук изменился. Вы можете чем-то помочь? Я главный в группе барабанщиков, и, если звук не станет как прежде, остальные не справятся.
Такэси и Судзунэмару переглянулись. Задача казалась ещё сложнее, чем боль в горле у русалок.
— Не хотелось бы вас расстраивать, однако бурление в животе едва ли вылечит даже госпожа Котоко, — пробормотал Судзунэмару.
— Нет, я не верю!
— Но ведь живот — не музыкальный инструмент… — растерялся Такэси.
— Прошу, сделайте хоть что-нибудь!
Тануки продолжал умолять и спорить, пока на шум из мастерской не вышла бабуля Котоко.
— Что у вас случилось?.. О…
Гость, увидев бабушку, сел прямо и вежливо склонил голову:
— Позвольте представиться, я Большой Тануки из токийского района Канды. А вы бабушка Котоко? С первого взгляда вас узнал. Вы ослепительны, как все вас и описывают.
— Выходит, я у ёкаев известная личность?
— Конечно. — Тануки энергично закивал. — Вы нас не боитесь и чините даже самые сложные инструменты. Среди нас вряд ли найдётся тот, кто о вас не слышал.
— Ого, так я, значит, знаменитость!
— Ёкаи вас безмерно уважают. Некоторые считают несправедливым, что вы человек, и ждут, когда станете одной из нас. Да-да, я не шучу. Поэтому для меня счастье повстречать вас лично.
Он говорил серьёзно, однако Такэси и Судзунэмару разбирал смех. Несомненно, бабуля умела быть грозной, как злой оборотень. Но когда настоящий ёкай признал её равной себе, хотелось воскликнуть: «Мы так и знали!»
— Мне стать ёкаем? — сквозь смех сказала бабушка. — Ха-ха-ха! Ну может быть! Кстати, ты ведь не просто поболтать ко мне пришёл?
— Да, верно, — опомнился Тануки.
Он снова пожаловался на свою беду и попросил вылечить его живот. Бабуля Котоко нахмурилась и скрестила руки на груди.
— Подкинул же ты мне задачку! Решить её не так-то просто. Обычный барабан можно заново обтянуть, а с тобой-то что делать?
— Заново обтянуть?! Нет-нет, не надо! — Тануки прикрыл живот лапами. — Мне моя шкура дорога, уже триста лет исправно служит! Не надо её перетягивать. Давайте поищем другой способ.
— Другой способ, говоришь? Дай-ка я его всё-таки потрогаю. А ну, посмотрим…
Бабуля ткнула Тануки в живот.
— Что за глупости! — вдруг закричала она. — Как подобное может быть? Живот раздутый и одновременно будто сдутый мяч. Неудивительно, что стука не получается.
— Вы правы! А я, между прочим, три месяца ем вдвое больше обычного. Хотел сделать живот круглее и звонче.
— Вот тебе и ответ, — заявила бабушка. —
