телу, скользит по шрамам и притягивает к ним мой взгляд.
Они уродливы. Всегда были уродливыми.
Отметины растянулись почти по всему телу так, что я не могу скрыть их все, не надевая рубашки с длинными рукавами и брюки. Однако сегодня вечером я не смогу этого сделать.
Я знаю, во мне нет ничего особенного, даже если не считать шрамов. У меня нет пышных форм или большой груди. Я не длинноногая и не грациозная. Кто-то однажды сказал мне, что, когда я кутаюсь в толстовку с капюшоном, у меня такой вид, будто я пытаюсь исчезнуть, и иногда я чувствую себя такой ничтожной, что мне реально этого хочется. Я хрупкая, тощая, белокурая и бледноватая, и никто на самом деле никогда не смотрит на меня дважды – если только я не на работе, и они не хотят выпить, или если не обсуждают за моей спиной шрамы, которые видны под моей короткой юбкой.
Нахмурившись, я сильнее тру шрамы на правой руке, почти не ощущая их. Шрамы на этой стороне самые сильные, но там повреждены нервы, из-за чего в одних местах все кажется приглушенным, а в других – сверхчувствительным.
– Это все не важно, – бормочу я себе под нос, после чего заканчиваю принимать душ и выхожу, вытираясь полотенцем. – Кем бы ни был этот мужик, он не ищет сногсшибательную красотку. Как и сказал Карл, все, что ему нужно – это девственница.
Хотя от этого я чувствую себя ненамного лучше, это единственное утешение, которое у меня имеется.
Но когда я вешаю полотенце и встряхиваю влажными волосами, то понимаю, что у меня есть еще одна проблема. Скорее всего, им нужно, чтобы я надела что-нибудь сексуальное для этого мероприятия, но большую часть моего гардероба составляют длинные брюки или леггинсы, а также свитера и толстовки оверсайз.
Дерьмо. Так не пойдет.
Я роюсь в комоде, пытаясь найти что-нибудь подходящее, и нахожу комбинацию, которая выглядит вполне сносно. Я даже не помню, как покупала ее, а это значит, что, возможно, она из маминых вещей и случайно затерялась среди моих, когда я собиралась для переезда.
От этого я чувствую себя еще хуже, но все равно надеваю ее.
Она нежно-персикового цвета, шелковистая на ощупь и такая короткая, что обнажает верхнюю часть бедер, сбоку красуется разрез. Бретельки натирают плечи, и я пытаюсь отрегулировать их, опуская вырез до тех пор, пока сквозь кружево не становится видна ложбинка между грудями.
Я не спеша укладываю волосы, сушу их феном, и они мягкими волнами рассыпаются по плечам. Затем я немного подкрашиваюсь, подводя глаза темным карандашом и крася губы в красный цвет.
Я даже не чувствую себя собой.
Желудок все еще сжимается, а когда я хватаю пальто и выхожу из квартиры, к горлу подступает желчь.
– Ты сможешь, – шепчу я себе. – Это всего лишь одна ночь, а потом все закончится.
Может, если я буду продолжать повторять себе это, то успокоюсь.
Карл дал мне адрес борделя, и я доезжаю на автобусе до ближайшей остановки, а остаток пути иду пешком. Несмотря на пальто, которое прикрывает комбинацию, я чувствую, будто люди видят сквозь него. Видят, во что я одета. Щеки пылают, и последние пару кварталов до борделя я практически пробегаю трусцой.
По сравнению со стриптиз-клубом, в котором я работаю, бордель выглядит довольно невзрачно. Ничем не примечательное здание из простого кирпича, с запечатанными окнами, которое могло бы быть чем угодно – от офиса до какого-нибудь места для проведения медицинских процедур. Однако мне кажется, что это место по типу «если знаешь, то знаешь». Я открываю дверь и вхожу внутрь.
Меня окутывает запах свечей и благовоний, и ко мне подходит высокий мужчина с мускулистыми татуированными руками, оглядывая меня с ног до головы.
– Заблудилась, что ли?
Я качаю головой, пытаясь обрести дар речи.
– Н-нет. У меня тут встреча с… Жизель?
Он смотрит на меня еще секунду, а затем поворачивается и уходит в заднюю дверь.
Я стою там, где он меня оставил, нервно заламывая пальцы и оглядывая голые стены вестибюля. Как и снаружи, эта комната выглядит неприметной, наверняка это было сделано специально, чтобы не привлекать лишнего внимания к тому, что происходит в задней части заведения.
Высокий мужчина возвращается через минуту в сопровождении женщины с суровым лицом. Она высокая блондинка и держится с видом человека, которому все нипочем. Когда она оглядывает меня, мне приходится бороться с желанием еще сильнее закутаться в пальто.
– Это тебя Карл прислал? – спрашивает она. Когда я киваю, она резким движением указывает на меня пальцем. – Пошли со мной.
Жизель проходит через дверь в боковую комнату в задней части здания, закрывает за мной дверь, а затем оглядывает меня более внимательно, переводя взгляд с головы на стоптанные туфли, которые я надела.
– Срань господня, – фыркает она. – Мне казалось, я говорила Карлу насчет дерьмовых девчонок, которых он мне подсылает. В «Розовом саду» главное – качество, а я что-то его не наблюдаю.
Во мне вспыхивают смущение и гнев, и я не могу удержаться, чтобы не огрызнуться в ответ:
– Вот уж не знала, что для обычного лежания на спине нужны высокие стандарты.
Жизель прищуривается, глядя на меня, и совсем не выглядит довольной. Затем она делает шаг вперед и, схватив меня за запястья, дергает их вниз. После чего распахивает пальто и рассматривает мой наряд – ее мнение о нем ясно читается на ее лице.
– Невероятно, – бормочет она.
Похоже, мое лицо постоянно будет красным, как помидор, от всей этой ужасной и неловкой обстановки, но когда руки Жизель начинают блуждать по моему телу, все становится еще хуже. Она ощупывает меня, обхватывая ладонями сиськи, затем протягивает руку мне за спину, чтобы потрогать задницу. Когда она прикасается к шрамам на правом бедре, то морщится, а я смотрю в пол, мечтая исчезнуть.
– Что, черт возьми, Карл в тебе нашел? – вопрошает она, и я не знаю, то ли она хочет услышать ответ, то ли просто жалуется вслух.
– Он сказал, вам нужны девственницы, – шепчу я, стыдясь собственного мягкого голоса.
Жизель приподнимает бровь, глядя на меня.
– Судя по тому, как ты выглядишь, похоже, так и есть, но мне надо убедиться. Если ты пытаешься провернуть какую-то аферу ради денег, это разрушит мой бизнес.
– Вовсе нет! – настаиваю я, будучи в шоке оттого, что мне приходится защищать свою невинность перед кем-то подобным. Ее оскорбления ранят, но она права. Не то чтобы раньше я хоть кого-то интересовала.
Ведя себя так, будто
