мне стало так невыносимо больно, что захотелось завыть. Или сбежать - просто куда глаза глядят. Но я, как дисциплинированный работник, пошла на запланированную встречу. И даже провела ее.
А после купила бутылку мартини и поехала ее пить – пользуясь тем, что родители уже перебрались жить на дачу, и квартира была в моем полном распоряжении.
Ну а дальше… дальше вы уже знаете.
* * *
- Ну что, когда приступаем к выполнению плана? – Ксюха явилась по мою душу ни свет ни заря. И теперь сидела на кухне, деловито подпирая снизу перекрещенными руками свой и без того выдающийся пятый размер. Настолько выдающийся, что Лёня, в те времена, когда еще жил с родителями, а Ксюша приходила ко мне в гости, регулярно впадал в ступор.
- Ксюш, ну ты чего? – я вяло варила кофе. - Я вчера пьяная была…
- А ты своего Данечку только пьяной любишь?
Я одарила подругу печальным похмельным укоризненным взглядом, но он не произвел на Ксюху ровным счетом никакого впечатления.
Тут, наверное, надо сделать лирическое отступление – потом не до них будет. И рассказать о Ксюше.
С Ксюшкой Мельниковой мы живем в соседних домах и дружим еще со школы. Дружба наша, можно сказать, прошла испытанием временем. Ксюша, слава боже, тоже не из технарей – она у нас вообще простых ремесел мастер. То бишь - кулинар. В том смысле, что имеет высшее пищевое образование и в свои довольно молодые годы уже преподает – в кулинарном техникуме. Я ее очень люблю, правда. Она веселая, позитивная и жгучая брюнетка с карими глазами. И готовит она… это вот тот случай, когда сапожник с сапогами. Глядя на Ксюху на кухне, я понимаю, что к любому делу есть талант. Вот у нее талант – еду готовить.
Правда, Ксюшка считает, что этот талант – ее проклятие. Ну потому что она во всем позитивная. В том числе, и боди. Она, конечно, не признается, что ее парит то, что она отнюдь не Дюймовочка. Одевается Ксюша ярко, стильно, не комплексует, а двигается она - дай бог каждому такое чувство ритма и владение собственным телом. Но личная жизнь не складывается. Впрочем, мы с Ксюшей дружно считаем, что это просто мы обе очень разборчивые.
- Ну, хорош вздыхать, - Ксюша пересела за стол и сощурилась на солнце. – Где там твой кофе?
- Вот, - я разлила кофе по чашкам и тоже села за стол. И еще раз вздохнула.
- Ну что, разлюбила? Пускай женится? – продолжила свой инквизиторский допрос подруга.
Я вспомнила вчерашний стоп-кадр и вздохнула горше прежнего.
- Ксюш, нельзя так. Он же ее любит, эту Леру свою.
- Это он тебе сам сказал?
- Дура, кто ж про такое говорит посторонним людям!
- Сама дура! – фыркнула Ксюша. – У тебя семь пятниц на неделе. То люблю, то хрю-му.
- Ну он же женится на ней! – попыталась я воззвать то ли к Ксюхиному здравому смыслу, то ли к своей совести. – Зачем ему на ней жениться, если он ее не любит?!
- Ой, откуда столько наивности у сотрудницы агентства по организации свадеб! - закатила глаза Ксюша. – Да почему только люди не женятся! А мужики – те и подавно. Они ж как дети малые. Куда ствол смотрит, туда и башня едет.
- Ксюша… - прохрипела я.
- Так, короче, - Ксюша хлопнула своей увесистой рукой, которая виртуозно месила тесто и отбивала мясо, по столу. - Сопли отставить. Любишь его?
- Ну.
- Баранки гну! А покажи-ка мне его фото.
Я показала. Из инстаграма Леры, разумеется!
- Ничего так, - поцокала языком Ксюша. – В дело вроде годный. А её покажи!
И её показала.
- Н-да… - озвучила Ксюша свой многозначительный вердикт. – Эта мадам так просто свое не упустит. Ну что, будем ловить на измену.
- Кого?! – опешила я.
- Ну не эту же мымру, - пожала плечами Ксюша.
- Ты с ума сошла! – я не знала, чему возмущаться больше. То ли аморальности методов, то ли тому, что кто-то думает, что эти методы применимы к Дане. А они совершенно неприменимы! – Он не такой!
- Еще какой такой! – Ксюша потянулась и открыла холодильник. Сокрушённо покачала головой – в отсутствии родителей холодильник радовал практически первозданной чистотой и пустотой. А потом выудила одинокую шоколадку. – За чужой счет пьют даже трезвенники и язвенники, как говорит мой батя. И есть такое волшебное явление, как предсвадебный мальчишник.
- Да ну, - неуверенно протянула я. – Даня серьезный, он такой ерундой, как мальчишник, заниматься не будет.
- А ты узнай! - нацелила на меня Ксюша шоколадку. – Это будет твое первое полевое задание.
* * *
Эти два разговора с подругой – вечерний пьяный и похмельный утренний – внесли полнейший сумбур в мою и без того многострадальную голову. А выданное Ксюхой первое полевое задание вбило последний гвоздь в попытки рассуждать здраво.
Но я пыталась!
Я крутила слово «измена», произнесенное Ксюшей. Крутила так и эдак. Оно звучало ужасно и таило в себе нехорошие перспективы. Спросите любую женщину, что она думает про измену – и в ответе ни одна равнодушной не будет, я уверена. Да и я сама… при попытке представить, что мне изменил любимый человек (подозрительно похожий на Даню!), во мне не то, что внутренняя гадюка проснулась – целое змеиное гнездо разворошилось. Измена - это гадко. И очень больно. Это предательство. Но отчего-то сочувствия к Лере я в себе никак не могла найти. А Даня… А вот про Даню я была уверена, что измена – это не про него, что бы там Ксюша ни говорила. Да и вообще, я пока слабо представляла, как это может произойти.
В общем, я позорно решила плыть по течению. А значит – надо исполнить выданное мне
