— Люк, ты мне веришь? — Она на миг прекратила дергать заевшую молнию.
— Абсолютно, — прозвучал быстрый и решительный ответ.
От его ответа Скай пришла в смятение. Если бы только он поверил ей тогда…
— Совершенно очевидно, что твой отчим увидел в этой ситуации для себя большую выгоду и не преминул воспользоваться ею, — продолжил Люк, напомнив Скай, какую большую работу по расследованию этой ситуации он проделал.
Но его нынешнее доверие уже ничего не значит!
Очень легко поверить документам частного детектива, в которых была точно указана дата, когда ее отчим покинул Сидней и вылетел в Квинсленд, на Золотой Берег — всемирно известный курорт для богатых. Детектив также выяснил, что на тот момент счет ее отчима в банке составлял не просто ноль, а что он по уши увяз в долгах и растратил деньги компании, в которой работал.
— По меньшей мере, он мне не родной отец, — колко заметила Скай. — И я не обязана жить с ним, как ты — со своим отцом.
Маурицио Перетти тоже подлый обманщик! Он скрыл от Люка правду о ее беременности, и его выгода заключалась в том, чтобы женить сына на подходящей женщине.
Скай снова начала дергать замок, решив, что глупо так реагировать на каждое слово Люка. Наверняка все эти годы он встречался именно с такими подходящими женщинами, которые вписались бы в его семью и устроили бы его отца.
— Я прямо высказал отцу все, что думаю о его поведении, — резко ответил Люк. — И он знает, чем ему грозит еще хотя бы одна попытка вмешаться в нашу жизнь.
— Я не хочу, чтобы ты, он или люди, работающие на вас, вмешивались в мою жизнь, — горячо произнесла Скай, открыв наконец сумку. Она выхватила чек и протянула его Люку. — Возьми назад свои поганые деньги. Ни я, ни Мэтт не продаемся!
Люк покачал головой и не взял чек.
— Я не собираюсь покупать тебя, Скай. Это просто мой вклад как отца… во всяком случае, финансовый… в воспитание сына.
— Я как-то обходилась все эти годы и предпочла бы так жить и впредь.
— Это неправильно, что тебе приходилось со всем справляться одной, — возразил Люк.
— Ты думаешь, что своими деньгами ты все расставишь по своим местам, и все пойдет правильно? — с горькой иронией спросила Скай.
— Я просто могу помочь.
— Нет. Мы принадлежим разным мирам, а Мэтт — принадлежит моему миру. И не надо сбивать его с толку своими деньгами и возможностями, которых у меня нет и не будет, Люк. Пожалуйста, забери свои деньги.
Он снова отрицательно покачал головой.
Рассерженная его отказом и ненавидя саму ту баснословную сумму, обозначенную в проклятом чеке, Скай порвала чек и выбросила обрывки в Урну.
— Деньги развращают, — сказала она, брезгливо отряхивая руки. — И мы оба знаем это не понаслышке, правда, Люк?
— Могут, но не должны, — спокойно возразил Люк. — Они могут принести и пользу, послужить на благое дело.
— В любом случае я обойдусь без них. И я уже доказала это. Мэтт счастливый, здоровый ребенок, и ему не нужно…
— Скай, сейчас ты думаешь не о Мэтте, — прервал ее Люк. По его тону Скай поняла, что он готовится перейти в атаку. — Сейчас ты все делаешь ради себя, поступаешь так, как нужно тебе.
— Я — его мать. — Скай решила пустить в ход свое главное оружие — близость, которая была у нее с сыном и которой не было у Люка. — Я знаю, что для него лучше.
— Как знал мой отец, что лучше для меня? — За насмешкой в голосе Люка послышалась горечь.
Это был вызов, и Скай не сразу нашлась, что ответить. Да, она действовала импульсивно, исходя из собственного опыта общения с семьей Перетти, и не хотела, чтобы у Мэтта было что-то общее с этими людьми… Но правильно ли это по отношению к Мэтту? Так ли неправ Люк? Не руководит ли ею страх потерять контроль над ситуацией?
— Можешь ли ты по прошествии шести лет сказать, что твой отец был так уж неправ, вмешавшись в эту… ситуацию?
— Могу, — без тени колебания ответил Люк. — Я потерял тебя. Потерял пять лет жизни моего сына.
— Но ты наверняка встречал много женщин, в большей степени подходящих твоей семье…
— О, да. Их прошло мимо меня великое множество, но ни на одной из них я не захотел жениться.
— Почему?
— Потому что с ними я не чувствовал того, что чувствовал с тобой, Скай.
— Все прошло, Люк, — быстро сказала Скай, боясь, что он почувствует ее уязвимость, почувствует, что ее влечет к нему, хотя все чувства давно должны были умереть… Но не умерли.
Люк не ответил. Он просто смотрел на нее, и от этого взгляда и собственной лжи по ее коже бежали мурашки. Но она не возьмет своих слов обратно. Разве может она когда-нибудь снова вверить свое сердце этому мужчине?
— Да, то, что когда-то было между нами, ушло, — согласился он с горечью. — И в этом моя вина — я поверил Роберто, а не тебе. Да, мы живем в разных мирах, и это тоже сыграло свою роль. Но ты должна была еще раз попытаться поговорить со мной.
Нет, она не смогла бы этого сделать, особенно в том своем состоянии. Она была раздавлена, унижена. При воспоминании о том, как он смотрел на нее, как говорил, как решительно отказался от нее, ее сердце даже сейчас мучительно сжималось. А знание того, что за этим обманом стояла его семья, лишь усиливало боль.
Люк пристально посмотрел на нее, а потом неожиданно спросил:
— А как бы ты отреагировала, если бы твоя сестра, будь она у тебя, была снята на фотографии с мужчиной, очень похожим на меня, на запястье которого были бы точно такие же часы, как ты подарила мне, с точно такой же, как у меня, родинкой или другой приметой, и поклялась бы, что это я? Ты бы поверила моим оправданиям?
Скай трудно было представить такой сценарий «наоборот», но она честно попыталась. А действительно, как бы она повела себя в подобной ситуации? Зная, насколько Люк привлекателен, богат — мечта любой женщины? Поверила бы она, что он принадлежит только ей одной, если бы гипотетическая сестра поклялась бы, что снята на фотографии с ним? Разве не зародилась бы у нее мыслишка, что Люк развлекается с обеими сестрами?
— Только разница состоит в том, что я стал бы бороться, а не отступил, как ты, — продолжал говорить Люк. — Но я не виню тебя за то, что ты этого не сделала. У меня были бы возможности на борьбу, а у тебя их не было. У тебя не было ни власти, ни денег, и именно на это рассчитывала моя семья. У тебя не было возможности отыскать фотографа, сделавшего фотографию, или женщину, которая тебя изображала, и доказать свою невиновность. Вот так моя семья и победила. А мы потеряли что-то очень важное, особенное. И я потерял значительно больше, чем ты. То, что было между нами… и нашего ребенка.
