Глава 11
Офелия
‒ Все как обычно?
‒ Да! Джонна, прошу, поторопись.
Из лавки послышались звуки спешки и быстрое дыхание гномы. Что-то упало на пол со звоном. Неизвестное ругательство, слышимое мной безмерное количество раз, последовало незамедлительно. А Лисандер только и делал, что подгонял хозяйку лавки тоном, близким к панике.
‒ Джонна, быстрее, прошу...
И на то действительно была веская причина, известная всему городу. Руби, дочь лекаря, была очень сильно больна. Слабая девочка, рожденная с множеством пороков. Она не могла ходить, плохо видела и всегда находилась на грани. Все кругом твердили, что малышке не выжить, что дни ее сочтены. Однако Лисандер день за днем обыгрывал костлявую в смертельных шахматах.
И делал это четырнадцать лет подряд. Невероятный пример настоящей любви отца к своей дочери. К своей кровинушке. К такой, какая она есть.
‒ А от головы что-нибудь надо? У меня как раз появились новые духи...
‒ Нет, Джонна... Только то, что в списке.
Гнома тяжело вздохнула и продолжила торопливо передвигаться по лавке.
Я же тихонечко села на край невысокой кровати и, поставив локти на колени, положила голову на сложенные кулачки. Мне было очень жаль Руби, потому что это девочка, несмотря на все свои несовершенства, походила на лучик солнца в летний денек. Улыбчивая, отзывчивая, добрая...
В груди разлилось тепло. Мы отлично ладили. Наверное, потому, что обе сильно выделялись из общей массы. Я своей отстраненной странностью и магией, а Руби тем, что просто существовала. Ужасная правда, если так подумать.
Но такова жизнь небольшого города, где люди от скуки готовы осуждать любого, кто хоть немного от них отличается.
И если Руби доставалось в основном от молодежи, то лекаря осуждали со всех сторон. Но Лисандер не обращал внимания на шепот и взгляды. Он знал, что каждая минута может стать решающей для Руби. Его дочь была его миром, и он был готов на все, чтобы она оставалась с ним. И терять время на споры с людьми, которые считали его фанатиком, не имело смысла. Его цель была ясна — спасти Руби, несмотря на все препятствия.
И это вызывало во мне чувство восхищения. Мужчина шел против системы, как я бы никогда не смогла. И как бы никто никогда не сделал ради меня. Все, что делал мой родной отец, которого я никогда в лицо не видела, так это пересылал раз в месяц пару золотых монет на счет Роберта. Да уж, великий поступок во имя дочери, которую не желаешь даже знать.
Я сжала до боли губы. Мысли завели меня куда-то не туда. Благо сборы лекарств подошли к концу и из-за двери вновь раздались голоса.
‒ Вот, Лисандер. Все, что ты просил.
‒ Спасибо! Спасибо, Джонна! Ты же знаешь, как это важно для меня. Вот... ‒ из лавки послышался звон монет, упавших на гладкую деревянную поверхность. ‒ А и еще... ‒ шелест мешка. ‒ Чуть не забыл.
‒ О-о-о, забери тогда один злотый, Дер. Этого будет вполне достаточно, ‒ благодарна произнесла гнома. ‒ Пусть Руби поскорее поправляется.
‒ Спасибо.
Пол вновь скрипнул, а затем громко хлопнула дверь, и лавка погрузилась в тишину. Ненадолго, потому что Джонна тут же дала о себе знать зычным, но уставшим голосом.
‒ Можешь выходить.
Когда я вышла из задней комнаты обратно в рабочее пространство гномы, то застала ее за разбором небольших пробковых колпачков.
‒ Это лекарь принес?
‒ Кто же еще, ‒ хмыкнула женщина, пересчитав пробки. ‒ Вот за что люблю Лесандера, так за его отзывчивость и ответственность. Ведь всех прошу по возможности возвращать если не тару, так хотя бы верхнюю часть. Сырье нынче дорогое. Да кто уж станет входить в мое положение. Да что это я о себе, ‒ гнома спохватилась и, взяв со стола звонкую монету, протянула мне. ‒ Держи. Твоя плата.
‒ Но этого же слишком много! ‒ возмутилась я и попыталась вернуть деньги женщине обратно.
Но та воспротивилась и нахмурила брови. Грозно так. Даже немного пугающе.
‒ Бери, кому говорят! Ишь, от злата она отказывается. Небось дома над скарбом чахнешь?
Потупив взгляд, я мотнула головой.
‒ Ну вот. Ты бы, девочка, лучше дурью не маялась, а открыла бы свою лавку. Настоящую. Со своим именем. Поверь, дело бы пошло…
‒ Не пойдет, ‒ возразила я твердо. ‒ И не будем об этом. Ты и так все понимаешь. Никто не купит ничего у мрачной. Никто!
Нервы дали сбой и протест вышел слишком эмоциональным.
‒ Ой ли? Не попробуешь ‒ не узнаешь ведь… Ну да ладно, ‒ гнома сдалась, с грустью отметив мой упертый взгляд. ‒ Ступай уже. Поздно.
Глава 12
Альберт
Похороны прошли спокойно. Храмовник произнес молитву над гробом, опущенным в землю. Кто-то выдавил слезу на его проникновенную речь. Кто-то состроил грустную гримасу. Кто-то, не стесняясь, болтал за спинами других. И только Харпер рыдала навзрыд так отчаянно открыто, что я не выдержал и попросил работников санктуария побыстрее начать закапывать яму. Была большая вероятность, что кузина прыгнет вслед за бабушкой.
‒ Нет! ‒ воскликнула девушка. ‒ Я еще... Еще не готова проститься.
Мужики замерли на мгновение и посмотрели на меня.
‒ Продолжайте.
Все-таки слово барона весило больше, чем слово той, кто жил с мадам Флавией на постоянной основе. А еще Харпер не повезло родиться девушкой. Будь она мужчиной, разговор мог пойти иначе.
Но как есть. Я стал главой семьи и пользовался своим положением без зазрения совести.
То, что кузина не оценила моего поступка, понял по ее гневному взгляду и сжатой, скорее всего, до боли, челюсти. Да уж, направляясь в Макинберд, я ожидал застать здесь девушку с мягким, покладистым характером, которая легко согласится на договорной брак. Тем самым сняв с меня обязанности по присмотру за ней.
Но, видимо, и тут я просчитался. Мой план побыстрее разобраться с делами Эденхолла, и покинуть это проклятое место, чтобы больше никогда не появляться здесь вновь, потерпел крах. Полный. О чем навязчиво напоминала брачная метка, зудящая, как после укуса комара. Нет. Роя комаров.
Поэтому я был безмерно рад, когда весь этот балаган закончился, и мы с кузиной добрались до имения.
‒ Нам надо поговорить, ‒ окликнул Харпер, которая, войдя в дом, молнией бросилась сразу к лестнице.
Девушка замерла на последней ступеньке, глубоко вздохнула и, обернувшись, излила на меня весь тот гнев,
