Она кивнула.
По дороге к почтовому ящику Эмили едва не прыгала, как девчонка. Робби не было смысла предупреждать ее, чтобы она не слишком увлекалась. Она уже увлеклась.
Они начали проводить вместе по несколько минут каждое утро, и даже неприятные визиты в госпиталь вместе с матерью стали чудесными — она знала, что может ускользнуть и повидать его. Каждый раз, когда они разговаривали, она понимала, как он любит Австралию и свою семью. Его мать играла со своими детьми, учила их читать, пела им колыбельные. Эмили ни разу не сидела у матери на коленях, и уж точно ей никто не пел колыбельных.
— А вот мой отец, — говорил он, — мы с ним каждое утро вместе ездили верхом. В юности он приехал из Англии, ну вы понимаете. Прямиком из города, ничего не умел, ничего не знал, батрачил на фермах, откладывал деньги и выстроил наш дом своими руками. Он любит землю так же, как и я. Когда он видит стаю гала, то радуется, как ребенок.
— Гала?
— Розовых какаду, — пояснил он. — Красивые птицы, но мороки от них… Им только дай, они дом по деревяшке разберут. Но когда ты видишь, как тысяча птиц разом опускается на воду… Господи, это чудесно. Я бы хотел показать вам… — Он осекся, как будто опасаясь зайти слишком далеко. — У вас был только один брат?
— Да, — кивнула Эмили, — он был старше меня на четыре года. Еще у нас была сестра, но она умерла от дифтерии в раннем детстве. Я осталась одна.
— Но вы же понимаете, почему они хотят оставить вас при себе?
— Наверное. Но не могу же я просидеть дома всю жизнь? Во времена молодости моей матери девушка оставалась дома, пока не выходила замуж. Но теперь это же невозможно. Сколько девушек никогда не выйдет замуж, потому что молодые люди не вернутся с войны.
— Тогда вам нужно полагаться на себя и делать, что вам хочется.
В другой раз Робби спросил:
— А что бы вы делали, если бы не было войны? Ну, кроме того, что вышли бы замуж?
Эмили робко улыбнулась:
— Учителя в школе говорили, что я хорошо соображаю и что мне стоило бы пойти в университет, но мама считает, что это глупо. По ее мнению, излишнее образование вредно для женщины. Женщина должна уметь вести дом и заниматься семьей, а от образования одни проблемы. Боюсь, она весьма старомодна.
— А вы хотели поступить в университет?
— Не уверена. — Эмили задумалась. — Вряд ли я мечтала бы стать учительницей или даже профессором. Я говорила вам, что думала пойти в сестры милосердия. Не знаю, хорошо бы у меня получалось или нет, но я бы, по крайней мере, делала что-то достойное.
— Вы беседуете со мной. Это очень достойно. Поднимаете боевой дух бедного раненого солдата. Эмили, я каждый день считаю минуты до встречи с вами.
— И я, — призналась она. — Вы тоже поднимаете мой боевой дух. Вчера это заметила моя мать, но, разумеется, решила, что все дело в предстоящем приеме.
— Вы устраиваете праздник?
— Мой двадцать первый день рождения. Мама с ума сходит. — Она замялась, прикидывая, сможет ли изыскать способ пригласить Робби. Представила, как они танцуют и он крепко обнимает ее. — Мне пора, — сказала Эмили. — Скоро придет портниха. Я буду примерять платье. Увидимся завтра.
Сухие солнечные деньки в Англии никогда не держатся долго, и вскоре они сменились ливнем и штормовым ветром. О прогулках и речи быть не могло. Миссис Брайс пересматривала свои планы, обдумывая прием в доме. Кроме того, она изменила количество гостей, когда стало ясно, что молодых людей осталось совсем мало.
— Как можно устраивать праздник без мужчин? — говорила она. — Приглашение приняли двадцать девушек, но всего четверо мужчин, и двое из них школьники.
— Мы могли бы позвать офицеров из госпиталя, — сказала Эмили, как будто эта идея только что ее осенила. — Ты вчера говорила, что среди них есть весьма приличные молодые люди.
— А это неплохая мысль, — решила миссис Брайс. — Кто-то из них выздоравливает и уже способен танцевать, а другие могли бы сидеть и вести вежливую беседу.
Ненастье все не прекращалось, так что они отправились в госпиталь на автомобиле.
— Я должна поговорить с сестрой-хозяйкой о том, что мы хотим пригласить на праздник нескольких офицеров, — сказала миссис Брайс. — Уверена, она не станет возражать. Мы пришлем за ними автомобиль.
Когда мать исчезла в кабинете, Эмили бросилась к Робби. Он сидел в постели и писал письмо.
— Эй, парень, очнись, твоя дама пришла! — воскликнул один из мужчин в палате.
Робби вздрогнул, потом посмотрел на нее и улыбнулся.
— Чудесное зрелище, — сказал он. — Я только что пытался описать вас своей матушке, но не преуспел в этом деле.
— Может быть… элегантная, изысканная и ослепительно красивая? — предположила она.
— Это само собой разумеется.
Она вспыхнула и быстро проговорила:
— Робби, я бы хотела пригласить вас на мой день рождения на следующей неделе.
— Я думаю, ваша матушка меня не одобрит.
— А я все равно хочу вас там увидеть, и, кроме того, я ее уговорила. Поскольку у нас набирается очень мало молодых людей, я предложила ей пригласить выздоравливающих офицеров. Сейчас она договаривается с сестрой-хозяйкой.
— Я не умею себя вести. Говорю с людьми, которым не был представлен, и все такое.
— Глупости, вы отлично справитесь. Я скажу им, что ваши родители — крупные землевладельцы в Австралии, а это правда. Здесь восхищаются людьми, владеющими большими фермами.
— Я могу привести парочку товарищей? Мне нужна моральная поддержка.
— Можно подумать, я зову вас поохотиться на львов. Если вы не хотите приходить на мой праздник, я пойму, но мне просто необходим союзник среди всех этих жутких людей, которых пригласила мама.
— Хорошо, — кивнул он после паузы. — Я могу вынести все, лишь бы быть рядом с вами.
— Как зовут ваших друзей? — спросила она. — Я пойду к сестре-хозяйке и скажу, что хотела бы добавить вас в список.
Он встревожился.
