остался. Сердце под рёбрами стиснуло от этого зрелища.
Как я его сниму. Замок там простой, я видел такие у других дрейков. Но без ключа простой замок становится непростым. У Молчуна ключи, у Пепельника ключи. У меня ничего.
Ладно. Главное сейчас, чтобы драконы могли есть. Намордник у каменного не сплошной, прутья широкие, мелкую живность через них он пропустит, мхи и лишайники тоже. Не помрёт от голода в ближайшие дни.
Опустил голову.
Убраться отсюда, бросить лагерь, не вытягивать оттуда никого.
Выдохнул через нос. Прилив. Тень говорил, неделя. Если он правильно считал, то через шесть дней, через пять, Мгла поднимется на жилые ярусы. И первыми накроет загоны, лазарет, дома специалистов. Тилу, которая теперь у Жилки, на среднем ярусе. Молчуна в его доме. Сухаря в пещере на восточном карнизе.
Что я могу сделать. Налететь на лагерь на двух дрейках, как герой из сказки. Вытащить всех на спинах. Это звучало в голове как нелепая шутка. Я не герой из сказки. Я зоопсихолог, оказавшийся рядом с двумя драконами. Один дракон меня сам только что чуть не уронил с высоты, и второго полёта я не выдержу.
Снова стало смешно, но улыбаться не хотелось.
Ладно. Времени нет. Терять его больше не буду. Двигаться к Сухарю, пробиваться на круг. Дальше думать, когда будет, чем думать.
— Кар-Рох. Я не могу лететь. Не выдержу. Упаду.
Дракон смотрел на меня внимательно. Издал низкий короткий звук, я услышал в нём что-то вроде понимания и тихой досады.
— Я пойду пешком. Вы летите за мной. Не теряйте меня из виду. Мне нужно дойти до силы. До разлома. Но сперва в пещеру — там подросток, теневой. Он мне поможет.
«Кар-Рох понимает. Кар-Рох думает: люди пойдут по следу. Аррен не успеет.»
Я замер. Молчал и все понимал. То же самое крутилось у меня в голове последние десять минут, я просто не хотел произносить вслух.
Звучит как самоубийство. Идти пешком, когда за тобой по следу поднимут весь клан. Бычья Шея пустит охотников. Грохот будет тропить лично, если надо. И прыгуны на двадцать шагов, и виверны, и кто там у них ещё в загашнике, всё пойдёт в дело.
Но что ещё.
— Нужно идти, — сказал я по нити.
Кар-Рох смотрел.
Грозовой рядом издал громкий высокий звук, требовательный, такой, каким орёл кричит, когда чужой подходит к гнезду. Кар-Рох повернул к нему голову и ответил несколькими звуками подряд. За звуками шло что-то ещё, я это чувствовал на самом краю сознания. Образы, может быть. Мысли, которыми они между собой обменивались. Я их не разбирал.
Искра выслушал. Помотал тяжёлой шеей, как мотает конь, отгоняя овода.
— Ты не согласен, Искра?
«Он видит. Видит, нужна сила. Понимает.»
Это пришло от Кар-Роха. Каменный переводил.
— Хорошо. Спасибо, Искра.
Я повернулся к ущелью.
— Идём.
Оба дракона разом подобрались. Кар-Рох расправил крылья, грозовой встал и встряхнулся. Снежная крупа полетела с обоих. Я отошёл на пару шагов, чтобы не зашибли при взлёте.
Кар-Рох ударил крыльями первым. Тяжело, медленно, площадка содрогнулась. Снег пошёл столбом. Через пару взмахов он оторвался от плиты и пошёл вверх по широкой дуге. Искра следом, легче и быстрее, грозовой легче каменного, я это сейчас увидел впервые в сравнении.
Проводил их взглядом. Поднял капюшон.
И тут услышал.
Звуки тонкие и визгливые. Несколько штук, что шли с северной стороны поверх скал.
Вскинул голову.
В снежном небе, над верхней кромкой хребта, шли пять виверн в косом клине. На крейсерской скорости. Высоко.
Я успел их увидеть ровно одну секунду.
Передняя виверна качнула крылом, клин разом сломался. Пятеро развернулись на месте, как одна, и пошли обратно, в ту сторону, откуда прилетели.
Они нас явно заметили. Если это клановые, значит уже летят назад донести.
Глава 3
Имя у него было Шаэ-Раах. На языке дрейков, на том языке, что не звуками только говорит, но и силой за звуками, это значило «вечно идущий ввысь». Имя он получил не сам. Имя пришло к нему в Тэр-Ашт, оттуда, где сходятся сны всех связанных и где встречаются те, кто давно отлетал по этому миру. Огромный грозовой, чьи крылья в поле резонанса застилали половину белой равнины, приходил к нему всё чаще в последнее время. Старый. Сильный настолько, насколько может быть силён грозовой высшего ранга, дошедший до края своей мудрости. Предок. И этот предок однажды назвал его так, и Шаэ-Раах принял имя с благодарностью, понимая в глубине груди, что пока не достоин его. Имена в их роду давались не за прошлое, а наперёд.
Сейчас он шёл низом над седловиной, метрах в тридцати над снежной шапкой, и держал каменного слева и чуть позади.
Человек остался там, на площадке. Человек, чей зов он услышал ещё в плену клана, через камень и железо, и за которым он пошёл, потому что зов этот был один на весь его век. Человека выбрал не он сам. Человека выбрал зов, поднявшийся у того изнутри, и Шаэ-Раах откликнулся, как откликаются на гром в горах: всем телом и без колебаний.
Положение у человека было плохое. Шаэ-Раах это понимал. Вынужденная остановка на голой плите среди скал, когда за ними по следу уже наверняка идут охотники. Каменный успел дать ему этот образ через короткую общую перекличку: говорил коротко: человек слаб телом, удержаться в полёте ему сейчас не на чем.
И вот в небе чужие.
Пять узких силуэтов в косом клине над верхней кромкой хребта. Сизокрылы. Шаэ-Раах увидел их сразу, как только они показались из-за гребня. Чутьё подсказало раньше глаз: чужие, опасные и обученные. Не дикие. Виверны сами по себе глупы, в их маленькой голове мало места для замысла. Эти шли с замыслом. И стоило им увидеть человека и каменного рядом с ним, как клин разом сломался, и пятёрка ушла обратно с той скоростью, какую может дать только подготовленный сизокрыл, идущий с попутным ветром.
Шаэ-Раах послал каменному короткий клич на той частоте, на которой между ними оставалась прямая нить.
«Останься. Это моё.»
Каменный, шедший рядом, огрызнулся низким горловым звуком. В звуке стояло несогласие. Каменный тоже видел чужих, и каменный хотел этих сизокрылов задрать. Шаэ-Раах понял это всем существом, услышал в рыке знакомое: «дай мне».
Он крикнул второй раз, резче. Высокий звук с переливом в самом конце.
«Не смей. Защищай человека.»
Ответа ждать не стал. Сложил крылья наполовину, бросил тело вперёд, и в следующий миг услышал позади тяжёлый ритм каменного, идущего вниз, на хребет. Каменный послушался. Сел на камень над ущельем, там, откуда видно площадку. Над человеком теперь стояла туша, способная сжечь подступившего паром и осколком.
Хорошо.
Шаэ-Раах прибавил.
Воздух пошёл навстречу плотный и ледяной. Грозовой дар поднялся в груди, разлился по жилам теплом, ушёл по гребню к
