непосредственном участии НКВД была создана партизанская школа, а точнее, Оперативно-учебный центр Западного фронта, под руководством полковника И.Г. Старинова[79]. Сроки теоретической и практической подготовки в ней составляли сначала 3–5 дней, затем время обучения было продлено до 10 дней. До конца лета 1941 г. эти курсы прошли почти полторы тысячи человек, больше половины из них до конца подготовки были переброшены на территорию Белорусской ССР[80].
В числе тех, кто проходил такую подготовку в первые месяцы войны, были и поляки. На ст. Сходня под Москвой готовили к партизанской борьбе воинов-интернационалистов. Среди них были, к примеру, бывшие бойцы XIII интербригады им. Я. Домбровского, участвовавшей в Гражданской войне в Испании. По воспоминаниям Мариана Фоксовича, одного из слушателей этих курсов, вместе с ним было еще 80–90 поляков. Всех их готовили для дальнейшей переброски на территорию Польши, чтобы они организовали там партизанское движение. «Мы проходили общевойсковую и диверсионную подготовку. Обучение длилось две недели, после чего мы были поделены на 5–6 групп и были переброшены в прифронтовые зоны. К каждой из наших групп приставили по 1–2 советских офицера и одного советского радиста», – написал в своих воспоминаниях М. Фоксович[81]. Он описал, насколько трудновыполнима была летом 1941 г. заброска десанта за линию фронта. Самолет с его группой попал под массированный зенитный обстрел и произвел десантирование не в запланированном районе Бреста, а под Ковелем в УССР. При попытке переправиться через реку Горынь польский десант за исключением Фоксовича был уничтожен, а сам он попал в плен[82]. Источников о подготовке поляков для активизации партизанского движения в западных областях СССР в 1941 г. нет. Не исключено, что, зная о настроениях польского населения, советское руководство план подготовки поляков просто отложило на более подходящее время, и оно не заставило себя долго ждать.
Смена настроений
В конце 1941 – начале 1942 г. положение дел в национальном вопросе в западных областях Белорусской ССР начало меняться. Сообщения об этом приходили в советскую столицу в основном по линии отдельных партизанских групп. В частности, они указывали, что поляки западных областей Белоруссии разочаровались в немецких «освободителях». Немцы так и не вернули местному населению собственность, изъятую при советской власти, не отменили коллективную форму ведения хозяйства, они реквизировали аграрную продукцию, а с конца 1941 г. поляков начали лишать административных должностей[83]. Это было связано со сменой оккупационной политики Германии, руководство которой начало делать ставку на титульные нации оккупированных союзных республик. В этой связи в образованном немцами генеральном округе «Беларусь» в составе рейхскомиссариата «Остланд» оккупанты перешли к опоре на белорусский элемент, в части Вилейской области, вошедшей в состав генерального округа «Литва», – на литовский[84]. В Пинской, Полесской, Гомельской и части Брестской области, присоединенных немцами к рейхскомиссариату «Украина», попытались поставить на руководящие должности украинцев[85]. Эти перемены не коснулись только Белостокского округа и двух районов Брестской области, которые административно подчинялись Восточной Пруссии.
Не осталось незамеченным развитие в западных областях БССР и проправительственного польского подпольного движения, представители которого намеренно засылались на службу к немцам. Отношение со стороны оккупационных властей изменилось настолько, что были внесены изменения в судопроизводство, по которому отныне не только для евреев, но и для поляков предусматривались более суровые меры наказания, нежели для граждан других национальностей. Польскую молодежь оккупационные власти начали вывозить на принудительные работы в Германию[86].
Шокирующее впечатление на польское население произвели массовые убийства евреев 1941–1942 гг. По разным данным, на территории Белоруссии в годы холокоста погибло около 800 тыс. граждан еврейской национальности[87]. После изменения вектора в национальной политике оккупационных властей у поляков были справедливые опасения повторить трагическую судьбу евреев. На это намекали и нововведения, принятые оккупационным режимом. По сообщению партизан Вилейской области, поляки должны были носить на одежде отличительный знак – белую букву «П» на груди и спине[88]. Польское население подвергалось арестам, их отправляли в концентрационные лагеря и расстреливали. Карательные акции против поляков активно проводились с лета 1942 г.[89] Использовалась и практика заложничества. Один из активных участников польского антифашистского подполья Леон Онихимовский рассказал в своих воспоминаниях о 30 поляках, которые попали в списки заложников в Пинске. В случае саботажа против оккупантов их ждала смертная казнь. После нападения бойцов Армии крайовой[90] 20 января 1943 г. на городскую тюрьму Пинска заложников расстреляли[91].
Все эти меры способствовали тому, что польское население Западной Белоруссии окончательно отвернулось от оккупационных властей. В этой связи поляки начали более благосклонно относиться к развивающемуся советскому партизанскому движению. Благоприятствовало этому также возвращение дипломатических связей между СССР и правительством Польши в Лондоне (в частности, стало известно о визите премьер-министра Владислава Сикорского в Москву). В соглашении, заключенном 30 июля 1941 г., не говорилось о будущих границах, но все же в них звучали отказ от советско-германских территориальных договоренностей 1939 г. и согласие на формирование в Советском Союзе польской армии. Уже это давало правительству Польши, в свою очередь, надежду на сохранение своего государства в довоенных границах, поэтому и территории, вошедшие в состав СССР осенью 1939 г., польские власти воспринимали по-прежнему как свои собственные. Эта уверенность транслировалась населению через подпольные организации, главным образом через Союз вооруженной борьбы, позднее – Армию крайову. Присутствие советских партизан, тем более их десантирование на территорию Польши в границах 1939 г. вызывало неоднократные вопросы как внутри польского командования, так и на международных встречах. Правительство В. Сикорского пыталось дипломатическим путем уравнять в статусе формирующуюся в СССР польскую армию генерала В. Андерса и партизанские формирования на территории оккупированных западных областей Украины и Белоруссии, но безуспешно[92].
В 1942 г. партизаны передавали данные о потеплении отношений между польским населением западных областей БССР и советским вооруженным подпольем. Однако, как правило, такие сообщения сопровождались уточнением, что свое будущее большинство поляков связывает именно с правительством Сикорского, и даже при наличии оружия они придерживаются выжидательной политики, поэтому и не выступают против немцев[93].
Тем не менее говорить о том, что в расширяющемся советском партизанском движении на территории Белорусской ССР поляки не участвовали, было бы несправедливо. Другое дело, что в 1942 г. западные регионы БССР оставались периферией партизанской борьбы. Один из активных участников боевого подполья Брестской области И.Ф. Топкин сообщал, что до отбытия по ранению на «большую землю», то есть до конца 1942 г., в партизанских отрядах Западной Белоруссии встретил всего одного поляка[94]. Занятно, что польский партизан-историк М. Юхневич только в одной маленькой разведывательно-диверсионной группе Иосифа Топкина, заброшенной
