за подписью старшего помощника начальника отдела кадров БШПД капитана Уксусова и начальника отдела кадров Белорусского штаба партизанского движения подполковника Романова[126]. Список партизан польской национальности был разослан в ЦШПД и ЦК КП(б)Б. Всего в нем значится 124 фамилии. Документ составлен с ошибками в именах и фамилиях, некоторые партизаны и вовсе упомянуты в нем дважды. Если отбросить из списка нескольких связных и резервистов, то в нем останется всего 119 человек. Эта цифра, безусловно, точно не отражала уровень участия поляков в советском партизанском движении к лету 1943 г. По подсчетам автора исследования, их было по меньшей мере в три раза больше. Тем не менее, с учетом численности польского населения Белорусской ССР, и такая цифра вряд ли могла устраивать республиканское руководство.
ЦШПД первый опыт создания чисто польских партизанских отрядов получил еще в феврале 1943 г. в Украинской ССР. Там по инициативе местных поляков был сформирован отряд им. Т. Костюшко, включенный в состав соединения генерала А.Н. Сабурова. Он действовал в условном белорусско-украинском пограничье, главным образом в Ровенской области УССР. Отряд под командованием Роберта Сатановского в первые же месяцы показал свою преданность советскому командованию. Его личный состав постоянно увеличивался за счет местного польского населения[127]. Именно командир первого в СССР польского партизанского отряда сигнализировал своему руководству о том, что разворачивающаяся на северо-западе Украинской ССР трагедия, получившая название «Волынская резня», может сыграть на руку в деле организации партизанского движения: «Обострившаяся благодаря выступлениям украинских националистов внутренняя обстановка на землях Западной Украины вынуждает польское население оставить навязанную ему политику выжидания»[128]. Когда украинские националисты развернули свою антипольскую кампанию, в поисках защиты поляки северо-западных областей Украинской ССР начали вооружаться, создавать отряды самообороны и налаживать связь с советскими партизанами. Часть польского населения сменила место своего проживания и за спасением отправилась в соседние регионы БССР и в Польшу[129].
22 июня 1943 г. вышло постановление ЦК КП(б)Б «О мероприятиях по дальнейшему развертыванию партизанского движения в западных областях Белоруссии». Из него следует, что больше всего в активизации партизанского движения нуждались Белостокская и Брестская области, где к этому времени еще не во всех районах существовали подпольные партийные и комсомольские организации. Эту ситуацию предписывалось исправить до конца лета 1943 г. Одно из ключевых решений постановления – передислоцировать в эти регионы 40 партизанских отрядов из других областей, по одному в каждый район, «включив в отряды обязательно по несколько преданных поляков и белорусов, знающих польский язык, и партийных работников, до войны работающих в этих областях». Дальше следовало пояснение, для чего это необходимо: «Наряду с боевой деятельностью развернуть серьезную политическую и организаторскую деятельность по развертыванию партизанского движения среди местного населения и созданию местных партизанских отрядов». Для этого нужно было, согласно постановлению, переслать помимо отрядов на запад «политические документы, опубликованные в печати», с разъяснением самого острого для местного польского населения вопроса о послевоенной границе. Также местные партийные организации должны были позаботиться о выходе в печать «по 2 газеты на польском языке для каждой области»[130].
Были в постановлении указания, касающиеся всех западных регионов Белоруссии. Это исполнение письма «О военно-политических задачах работы в западных областях БССР», которое было разослано по обкомам Белостокской, Брестской, Барановичской, Вилейской и Пинской областей[131]. «Польскому вопросу» в закрытом письме отводится ключевое место. Уже в преамбуле говорится о том, что отставание «в политической и организаторской работе нашей партии в западных областях… дает возможность проникновению влияния националистических польских организаций»[132], под которыми в первую очередь имелись в виду силы, подконтрольные эмигрантскому правительству Польши. Далее перед подпольными обкомами ставились конкретные задачи в политической работе. Было обращено внимание на то, что поляки уже создают на территории западных областей вооруженные отряды и ведут активную агитацию среди местного населения, призывая его не участвовать в антифашистской борьбе. В качестве аргумента к исполнению положений письма был сделан акцент на случаи убийства партизан «польскими националистами». Советским подпольщикам в письме ставилась конкретная задача: «опереться на польское население, питающее симпатии к советской власти», чтобы противопоставить свое влияние агитации проправительственных сил Польши[133].
В этот момент советскому руководству было очевидно, что две вооруженные силы, рассматривающие одну и ту же территорию как свою, однозначно в определенный момент перейдут от разговоров к делу, то есть от агитации – к вооруженной борьбе. На этот случай в закрытом письме был подготовлен отдельный пункт «Организационные вопросы». В нем не просто не исключалась возможность военного решения проблемы, но и предлагались превентивные действия во избежание широкомасштабной лесной войны. Конкретно в данном случае речь идет об «организационном вопросе № 6», где предлагалось в районах, в которых уже действуют «польские националистические отряды», вытеснять их, создавая свои партизанские подразделения, а также внедрять в ряды польских формирований свою агентуру, чтобы установить их планы и заняться разложением этих подразделений. Железное требование – в районы советского влияния «польских националистов» не допускать, а их «руководителей незаметным образом устранять». В отношении польских отрядов, попавших в сферу влияния партизан, на местах давалась полная свобода действий. «Отряды или распускать и базы с оружием забирать, или… отряды брать под свое надежное влияние, использовать, направляя на активную борьбу с немцами, соответствующим образом передислоцируя и разукрупняя, лишать их значения, как самостоятельных единиц, придавать другим крупным отрядам и производить соответствующую негласную чистку от враждебных элементов». В то же время не исключалось, что в ряды советских партизан под видом лояльных поляков будут проникать вражеские лазутчики, – «таких надо выявлять и уничтожать»[134]. Этот набор рекомендаций говорил об одном: необходимо любыми средствами ограничить влияние каких бы то ни было польских политических сил на население западных областей Белорусской ССР. Какими это будет достигаться средствами, должны были решать местные межрайонные и областные подпольные комитеты партии, а также руководители партизанских соединений. К этому времени некоторые советские отряды, например, в Барановичской и Вилейской области уже неоднократно не только контактировали, но и действовали совместно с формированиями Армии крайовой. Партизанские командиры делали это на свое усмотрение, не провоцируя при этом конфликтов. Теперь им предоставили возможные сценарии для дальнейших действий, но объяснили, что они имеют дело с врагом, причем коварным.
Похожая ситуация была и в вопросе формирования собственных польских отрядов. Из опасения, что в советские партизанские соединения проникнут вражеские шпионы, формулировка в письме касалась этого вопроса весьма расплывчато: «В известных случаях, когда это необходимо по конкретной обстановке и при полном обеспечении нашим влиянием, можно организовать партизанские отряды, которые в большинстве будут состоять из поляков»
