ко мне и похлопал по плечу:
— Ну что ж, юноша, здесь наши пути на время расходятся. Покажи себя достойно. Не подведи меня.
Я поклонился ему в знак уважения.
— Спасибо за всё, что вы для меня сделали, мастер Линь.
Он кивнул и развернулся, уходя в сторону центральных зданий секты. Я проводил его взглядом, чувствуя лёгкую тревогу оттого, что теперь остаюсь один.
— Хватит глазеть! Иди за мной! — сплюнул дежурный, не удосужившись даже посмотреть на меня. Очевидно, практик секты не горел желанием тратить своё время на какого-то новичка, и только указание мастера держало его в узде.
Когда меня подвели к моему «жилищу», я даже не сразу понял, что это вообще жилое помещение. Передо мной стояла накренившаяся халупа, больше похожая на шалаш, который дети строят на заднем дворе, разве что чуть побольше площадью. Стены из криво приложенных друг к другу досок, крыша из соломы, которая явно пережила не один сезон дождей. Дверь отсутствует, вместо неё висит плотная тряпка. Я осторожно отодвинул тряпку в сторону и вошёл внутрь.
Запах сырости и плесени ударил в нос. Пол земляной, с ямами и буграми. В углу валяются какие-то мешки, на которых, видимо, мне предлагалось спать. Мебели нет никакой, если не считать деревянного ящика, который при сильном воображении можно принять за стул. Щели в стенах выглядели такими широкими, что я увидел полоски неба. Крыша тоже просвечивалась от дырок.
Я потоптался в центре этого безобразия, зацепил вязанки трав петлями за выпирающую внутрь доску. Условия плохие, но вряд ли я найду сейчас другое, более подходящее темное место. Затем вышел наружу.
Снаружи обстановка была не лучше. Такие же халупы стояли вокруг меня в хаотичном порядке, будто их раскидали по территории случайным образом. Между ними слонялись такие же новички, как и я. Их лица выражали смесь растерянности и отчаяния: похоже, свое будущее в секте они видели не так.
Один из кандидатов сидел на корточках у своей хижины и смотрел в землю, а другой, парень чуть младше меня, пытался починить крышу своего «дома», но выглядело это настолько жалко, что я отвернулся.
Я решил поговорить с кем-нибудь из кандидатов. Может быть, они знают что-то полезное. Подошёл к первому парню — худощавому и бледному, с тёмными кругами под глазами.
— Привет, ты ведь кандидат, верно? Ты из города? — спросил я.
Он поднял на меня глаза и помотал головой.
— Нет… я из деревни. Зачем тебе это?
Я не стал отвечать и пошёл дальше.
Следующим я спросил низкорослого парня с короткими рыжими волосами и веснушками. Он сидел на камне и жевал травинку.
— Ты местный, из города? — повторил я свой вопрос.
Он посмотрел на меня с ленивым интересом и кивнул.
— Ну. А что?
— Слушай, а ты, случайно, не знаешь, где здесь можно найти глину?
Парень нахмурился и задумался.
— Глину? Хм. Если вдоль реки пойдёшь на север, там вроде бы есть место с крутыми берегами. Там земля белая такая. Вроде, мамка там ее собирала.
— Спасибо! — обрадовался я и уже хотел уходить, но он остановил меня.
— Эй! А зачем тебе глина?
— Хочу свою халупу немного подлатать.
Парень понятливо кивнул:
— Удачи тебе с этим.
Я не стал отвечать и двинулся к реке.
Река с чистой, прозрачной водой и манящим серым песком на берегу оказалась недалеко от лагеря. Она была неглубокой и спокойной, а берега действительно местами становились крутыми и обрывистыми. Я прошёл вдоль воды и вскоре нашёл то, что искал: белёсую глину на склоне. Она выглядела плотной и немного подсохшей, оставалось только размочить её и приготовить раствор.
Я собрал глину в старую мешковину, предусмотрительно захваченную с собой, а потом заметил мох на камнях у воды. Он был густой и мягкий. Я решил взять его тоже — пригодится для щелей в стенах.
Наполнив мешок больше чем наполовину, я с трудом закинул его на спину и пошагал обратно в секту. Ещё один поход к реке я планировал организовать ради песка, но с облегчением нашёл его неподалёку от своей халупы. Воду притащил из колодца, благо хоть с этим в посёлке кандидатов проблем не было.
Для начала я заткнул мхом все большие щели в стенах. Это оказалось сложнее, чем я думал: он постоянно выпадал или рвался на куски. Но через пару часов безобразных отверстий в стенах почти не осталось.
Затем я взялся за крышу и стены. Липкий глиняно-песчаный раствор из-за колодезной воды был холодным, но работать им оказалось даже приятно. Я замазал самые большие дыры в крыше и стенах, стараясь сделать слой плотным, но не настолько, чтобы латка тотчас отвалилась. Конечно, это временная мера — сильный дождь всё равно пробьётся через такую крышу. Но хотя бы звёздное небо теперь не будет видно изнутри. Знать бы еще, когда будет это вступительное испытание.
Когда я закончил, солнце уже начало садиться за горизонт. Я посмотрел на свою работу и почувствовал лёгкую гордость. Халупа всё ещё была далека от идеала, но теперь это хотя бы напоминало жильё. Воняющие тряпки я выкинул, травы натаскал, закрыл пол. Пару дней здесь пожить можно будет.
Глава 3
Утром я вышел из лачуги. Ветер уже не гулял в щелях стен, но я все равно рад покинуть этот убогий угол.
Солнце взошло пару часов назад. Облака тонкими полосами растянулись по небосводу, словно кто-то небрежно мазнул кистью. Тёплый ветер принёс запах реки и влажной травы.
Размялся. Поупражнялся, огляделся.
Вокруг слонялись такие же кандидаты, как и я. Скромные и нелюдимые держались особняком ото всех, задумчиво смотрели вдаль или вовсе ещё спали, забившись в свои лачуги. Кто покрепче и пообщительнее, собирались в компании и вполголоса переговаривались между собой. Сколачивались группы, кто-то уже пытался выдвинуть себя на роль лидера, однако по большей части подростки выглядели настороженными.
Одежду другие кандидаты носили простую, никто не пытался выделиться. Я чувствовал себя частью этого пестрого стада, но мне, в отличие от многих, нужно больше информации, мне трудно сидеть или слоняться без дела. Что-то подсказывало: проверка кандидатов может уже идти. Вместо того чтобы ждать команды к старту, лучше самому разузнать, что к чему.
Выхожу за пределы посёлка кандидатов, погружённый в раздумья о размытом будущем, и замечаю её: девушку в тёмных одеждах, может быть, лишь немного старше меня. Её фигура привлекает взгляд — ладная,
