— Нет, нету, — сказал он тихо и настойчиво. — Ты живешь в крошечной квартире-студии в здании, где не разрешено размещение домашних животных.
Я заставила себя отойти от него. Вожделение к потенциальному преследователю не является психически здоровым, Криста.
— Откуда ты знаешь, где я живу?
— Чарли попросил проверить тебя, когда устраивалась на должность бармена.
Образ того, как он роется в моем ящике с нижним бельем, промелькнул у меня в голове. Я нашла это гораздо менее тревожным, чем следовало бы.
— И когда ты собирался рассказать мне о том факте, что преследовал меня?
Он послал мне равнодушный взгляд.
— Я не преследовал тебя. Мы проверяем каждого нового человека в Керни, особенно людей, которые будут иметь доступ в клуб. Ты думаешь, у нас не было федералов под прикрытием, пытавшихся проскользнуть в город? Мы должны были знать, что ты не из правоохранительных органов, прежде чем впустить тебя в наш бар.
Ладно, прекрасно, в этом был смысл.
— Я все равно здесь не останусь, — сказала я.
Он взял свое пиво, но вместо того, чтобы сделать глоток, повернулся и вылил его в мойку. Он поставил пустую бутылку в раковину и повернулся ко мне лицом, скрестив руки на груди. Мой взгляд опустился туда, где его бицепсы напряглись под рукавами рубашки. Ещё немного и она может порваться.
Расслабься, черт бы тебя побрал.
— Дэниел думает, что мы трахаемся, — сказал он, не подозревая о моем мысленном погружении в канаву. — Как бы это выглядело, если бы ты выскользнула отсюда через пять секунд после того, как он ушел? Он бы понял, что что-то происходит.
— Тогда я останусь достаточно надолго, чтобы убедить его. — Я оглядела Джейкоба.
Учитывая его спартанскую квартиру и деловую репутацию, секс с ним, вероятно, был бы умопомрачительным и скоротал бы время.
— Скажем, полчаса?
Он опустил взгляд и оглядел меня в ответ, лед в его глазах растаял.
— Два, минимум.
У меня пересохло во рту. Сосредоточься, Криста, мы здесь говорим гипотетически.
— Зачем весь этот фарс с обманом?
Мышцы на его челюсти резко напряглись.
— Тебе не нужно знать.
Судя по выражению его лица, я больше ничего не могла сказать, чтобы заставить его заговорить. Мы оба прошли СЕРЬЕЗНУЮ школу — выживать, уклоняться, сопротивляться и убегать. Военные научили нас выдерживать допросы и держать язык за зубами. Я не собиралась ничего вытягивать из него о том, почему Дэниел вломился или какие-либо откровения о том, кем может быть Майк. По крайней мере, не без клейкой ленты, набора плоскогубцев и звуконепроницаемой комнаты.
Это был бизнес клуба. Поскольку я не носила их кожаную одежду, я ничего не узнаю. И, наверное, будет лучше, что я этого не узнаю. Ответ мог бы касаться незаконной деятельности королей, и у меня не было никакого желания быть соучастницей какого-либо из их преступлений.
Я сделала еще один глоток пива.
— Ну, я не так представляла себе, как пройдет моя ночь.
— Как, по-твоему, прошла бы твоя ночь? — спросил он, и в его голосе появились грубые нотки.
Я моргнула, застигнутая врасплох. Дэниела здесь больше не было. Выступать было не перед кем, но хардкорный образ Джейкоба ускользал у меня на глазах, заменяясь чем-то гораздо более соблазнительным. Его бледный взгляд медленно, томно окинул меня, его внимание задержалось на моей груди и выпуклости бедер.
Святое дерьмо, может быть, он думал о сексе.
Я увидела открытый вызов в его глазах, когда они снова поднялись к моим, как будто он не ожидал, что я отвечу ему честно. Я в жизни не отступала от борьбы, и будь я проклята, если начну сейчас. Он хотел знать, как я вижу, как прошла бы моя ночь? Отлично. Я скажу.
— В худшем случае, я легла бы спать одна и возбужденная, — сказала я. Его глаза впились в мои.
— Какой был наилучший вариант?
Я поставила свое пиво на стол и послала ему лукавую улыбку.
— В лучшем случае мы сломали бы каркас моей кровати.
В мгновение ока моя задница приземлилась на кухонный островок. Он поднял меня на него, как будто я ничего не весила. Это было чертовски сексуально, но я поморщилась, когда ударилась, мои боевые шрамы напомнили мне, что у меня не было ни единого мгновения без боли для себя.
Его руки замерли и опустились на мою талию. Должно быть, он увидел, как я вздрогнула.
— Это чертова нога, — сказала я. — Не обращай внимания. Я в порядке.
Вместо того, чтобы поцеловать меня, как я надеялась, он собирался сделать, он отвернулся.
Я протянула руку и схватила его сзади за рубашку.
— Куда ты собрался?
Он бросил на меня взгляд через плечо, который не имел права быть таким разрушительным.
— Я принесу аспирин, который ты просила.
Я отпустил его.
— Ладно.
Он усмехнулся низким рокочущим звуком, похожим на отдаленный гром, и выдвинул кухонный ящик.
Минуту спустя я взяла у него аспирин и отправила две таблетки в рот, запив глотком пива.
— Знаешь, думаю, что могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я видела, как ты смеешься.
Он встал между моих ног и положил руки по обе стороны от бедер, придвигаясь ближе. Маленькая морщинка появилась между его бровями, когда он посмотрел на меня сверху вниз, и я получила точное представление о его выражении лица «иди нахуй». Тактика запугивания была лишь слегка испорчена тем, как его глаза сияли, как будто он втайне забавлялся.
— И ты собиралась рассказать мне о том факте, что когда-то преследовала меня? — спросил он, бросая мои собственные слова обратно мне в лицо.
— Ха-ха, — сказала я, но изо всех сил старался не улыбаться. — Дело не в этом. Я просто… вижу тебя, когда ты в баре.
— Я не часто смеюсь в баре. — сказал он. — Нет, ты не знаешь.
Была история о том, почему, я чувствовала это, но, если две минуты назад меня чему-то и научили, так это тому, что я не собиралась получать от него ответы, которые он не хотел мне давать. Отлично. Они мне не были нужны. Не похоже на то, что я хотела узнать всю историю его жизни или спланировала наши брачные клятвы в своей голове. Я даже не хотела быть его девушкой. Я просто хотела раздеть его догола и делать с ним ужасные, развратные вещи в течение марафонских выходных, которые заставляли нас обоих смешно ходить всю следующую неделю.
Я протянула руку и снова схватила его за рубашку, на этот раз используя ее, чтобы притянуть его ближе. Он оперся руками о стойку, напрягая бицепсы, и остановился, его рот был в сантиметре от моего. Я зарычала от разочарования и попыталась сократить дистанцию, но он отстранился.
— Не хотел бы прикасаться к тебе без разрешения, — сказал он.
Я бросила на него равнодушный взгляд.
— Ты поднял меня и посадил на свой кухонный островок.
— У меня мурашки побежали по шее, когда я смотрел на тебя сверху вниз, — сказал он. — Это совсем другое.
По его легкой усмешке я могла сказать, что он, по крайней мере, частично шутит, но тот факт, что он помнил, что я сказала ему в баре, и тонко намекал мне, что теперь я отвечаю за любой контакт между нами, был чертовски возбуждающим. Если бы я сказала ему остановиться, не сомневаюсь, что он отступит и больше не будет меня трогать.
Дело в том, что я хотела, чтобы он попробовал со мной все.
Мое внимание переключилось на его губы.
— Считай, что разрешение предоставлено, прикасайся ко мне столько, сколько захочешь, до конца ночи.
Это было так, как будто я щелкнула выключателем. Едва слова слетели с моих губ, как он оказался на мне. Его губы врезались в мои. Наши тела соприкоснулись, моя грудь прижалась к твердой поверхности его грудных мышц. Я протянула руку, отчаянно пытаясь ухватиться за что-нибудь, и обвила руками его шею. Он наклонился ко мне сильнее, и моя задница немного скользнула по мрамору столешницы, подальше от него. Судя по его низкому рычанию, ему это не понравилось. Одна большая рука опустилась на мою задницу, и он притянул меня обратно к себе, это движение было неслышной командой: «Вернись, блядь, обратно».
