class="p1">— Мне тоже, — вздыхает.
— Судя по хрусту, ты и не пытался.
— Раны саднят, знаю, что не засну.
— Тебе редко бывало больно, да?
— Почему так решила?
Судя по голосу, ему действительно стало интересно.
— Жалуешься уж больно часто для такого большого медведя, каким являешься.
— Хм, — прозвучало протяжно и задумчиво. — Ранили стрелами непростыми, иначе всё зажило бы куда быстрее, и я терпел бы молча. А так… досадно.
— А ты… Тебя… В тебя выстрелили из-за того, что ты у кого-то ларец украл?
— Угу… — отозвался после небольшой паузы и заслоняет огонь так, что Арюшка оказалась в тени.
Она видела теперь лишь пятно черноты на месте гостя и как сверкают его глаза, словно две белых звезды.
— Угу… — повторил он, и слышно стало, как усмехается: — Но, поверь, у кого украл, тому оно было не нужно.
— Если не нужно, кто же стрелял в тебя?
— Любой бы оскорбился, укради кто у него даже не нужную вещь.
— Почему же ты просто не попросил в таком случае?
— У того, у кого сердца нет, просить? Смешно.
— А почему решил, — после недолгого молчания добавила она, — что оно было не нужным?
— Потому что видел, какая там жизнь… Спи, не мешай мне.
— Сам ведь… — однако, Арюшка решила не спорить и плотнее укрылась пуховым тяжёлым одеялом.
Но спустя какое-то время она решилась на ещё один вопрос:
— А ты… Кто? Ты так и будешь медведем ходить?
Но ответом ей было тихое и сонное сопение.
ГЛАВА 6. Утро открытий
Когда морозом так затянуло окна, что солнечные лучи не могли проникнуть сквозь стекло кроме как золотой искрящейся дымкой, Арюшка разомкнула глаза.
Спать было неудобно на широкой лавке, больше похожей на обычную рассохшуюся доску, что положили на два перевёрнутых ребром брёвнышка, однако сон её был настолько крепок, что и тревога не смогла просочиться в сны. Будто и не лежал совсем рядом у огня всё ещё словно замёрзший и раненный зверь.
Аря, стараясь не шуметь, приподнялась на локте, коса соскользнула с её плеча и медным водопадом упала на пол. Так что пришлось, не сводя глаз с медвежьего тёмного меха, спешно заплетать волосы. Зверь или человек, а разумен он. Нехорошо при мужчине неприбранной расхаживать… Ладно прошлые дни, она и думать забыла об этом, будучи в волнении и страхе, а теперь никак не оправдаться!
Заметив, что медведь не просыпается, а повязки снова сползли с ран, Арюшка решилась подобраться ближе, чтобы поправить их.
Она опустилась перед ним на колени, протянула подрагивающую от страха и напряжения ручку, замерла и быстро отдёрнула её, почуяв неладное.
Что-то не так было с его шкурой. Будто бы медведь похудел или… и вовсе исчез.
Арюшка отпрянула назад, не в силах подняться на ватных ногах и ладонями прикрыла рот, чтобы не закричать.
Пёс наблюдал за ней из под лавки, приподняв одно ухо и склонив набок голову. И не издавал ни звука, видно, тоже боясь…
— Как же это… — шептала Аря, чувствуя, как глаза жгут слёзы то ли от жалости к зверю, то ли от страха и непонимания. — Ладно, спокойно, — глубоко вдохнула она и медленно выдохнула. — Спокойно, Арь, как бы там ни было ты… Ты сделала, что могла. И цела осталась, — нервно дёрнулись её губы, будто бы собираясь растянуться в горькой улыбке.
Решившись, она всё же коснулась кончиками пальцев нагретого от огня меха, а там и потянула за него, пробуя перевернуть медведя, но вместо этого… стянув его сброшенную шкуру, под которой оказался…
— Как же это, — Арюшка снова отпрянула, но затем по коленях приблизилась к гостью и, склонившись над ним, принялась внимательно его рассматривать.
Светлое лицо с острым подбородком, правильные и прямые, немного резкие черты, раскосые закрытые глаза с дрожащими во сне ресницами, слегка заострённые уши, высокий лоб и длинные, по лопатки, чёрные волосы. И крепкие, будто камень, мышцы под гладкой кожей. Взгляд Арюшки невольно скользнул вниз по обнажённому телу, но щёки её зарделись, и она поспешила снова укрыть его шкурой.
Гость заворочался во сне, болезненно морщась от потревоженных ран, которые тоже не ускользнули от пытливого взгляда Арюшки, и рука его, на вид нежнее, чем у неё самой, выскользнула из под меха.
Так и не скажешь, что оборотень, да ещё и медведь! Он тонок, изящен… И на каждом из длинных, узловатых (что совсем не портило впечатления) пальцах по сверкающему перстню и кольцу. И украшения эти были так велики ему, что пространство между кожей и драгоценным металлом сразу бросалось в глаза. И как только не потерял их ещё? Магия, не иначе… И пальцы его из-за этого кажутся ещё тоньше да длиннее.
Набравшись храбрости, Аря нашарила ладонью на полу палочку и зацепила ею тяжёлую прядь волос, что упала ему на лицо. Приподняла её, чтобы лучше разглядеть гостя, как вдруг он распахнул свои колдовские, тёмно-зелёные глаза.
Арюшка замерла.
— Плачешь чего? — не меняясь в лице, спросил гость.
— Шкура напугала.
— А? — изогнул он бровь, сразу делаясь острее и… наглее, несмотря на своё положение, будто Арюшка сказала несусветную глупость.
Она резко поднялась, отряхнулась и отступила от него подальше, обиженно сложив на груди руки.
— Думала, осталась только шкура. Сам бы не испугался?
Гость звучно ухмыльнулся, но сдержал смех и повернулся лицом к огню.
— А чего ты ожидала? Куда, по-твоему, всё должно было деться?
— Не знаю. Исчезнуть? Втянуться об… обратно?
А, действительно, куда? Арюшка много рассказов слышала об оборотнях, но этого не знала.
— Обычно те, кто не в волков перекидывается, магией владеют. Шкура при них остаётся.
— А если сжечь? — спросила она неожиданно для самой себя.
Гость её хмыкнул смешливо и ответил снисходительно:
— Так уж
