Стакан рядом, с остатками виски на дне, может, на палец. Я вскрыл шесть капсул «Секонала», которые купил в аптеке на Лексингтон-авеню двумя днями раньше, рецепт поддельный, штамп врача достал Шоу, не знаю где. Высыпал порошок в стакан, долил виски из бутылки и размешал ложкой. Поставил ложку в раковину на кухне, перед этим промыл. Пустую упаковку «Секонала» положил на стол рядом с бутылкой. Ушел. Дверь закрыл на замок снаружи.
— Сколько времени вы провели внутри?
— Семь-восемь минут. Не больше десяти.
— Рейн просыпался?
— Нет. Храпел. Он был пьяный.
— Откуда остался порошок на стенке стакана? Вы не перемешали полностью?
Тэннер помолчал.
— Порошок плохо растворяется в виски. Капсулы «Секонала» рассчитаны на проглатывание целиком, а не на растворение. Я мешал ложкой минуту, может, полторы. Выглядело нормально, жидкость мутноватая, но в стакане с остатками виски незаметно. Видимо, часть осела на стенке выше уровня жидкости.
Теперь все понятно. Рейн проснулся ночью или в полусне потянулся к стакану, как делал каждый вечер, и допил его. Барбитураты, накопленные в двух третях стакана виски, разом попали в организм. Через двадцать минут угнетение дыхания. Через сорок остановка систем жизнедеятельности организма. К утру он был мертв. Сосед обнаружил тело в семь сорок.
Тэннер замолчал. Катушки магнитофона продолжали вращаться, тихо и ритмично.
— Когда Шоу заплатил остаток? — спросил я.
— Через две недели. Конверт с двумя тысячами наличными, передал в галерее, вечером, после закрытия.
— Встреча в «Брассери» на прошлой неделе, что там было в конверте?
Тэннер посмотрел на Уилсона. Адвокат кивнул.
— Тысяча долларов сверху. Шоу сказал «за молчание». Сказал, что ФБР копается в бухгалтерии, но это мошенничество, не убийство, и если все промолчат, никто не пострадает.
Я закрыл блокнот. Катушки вращались.
— Мистер Тэннер. Последний вопрос. Когда Шоу объяснял вам задание, он говорил от себя? Или упоминал кого-то еще? Кого-то, кто стоит за решением?
Тэннер посмотрел на меня. Глаза темные, прищуренные, и в них мелькнуло что-то, чего я не видел ни до этого момента, ни после. Не страх. Не раскаяние. Что-то похожее на предупреждение.
Уилсон в этот момент наклонился за портфелем, доставая бумаги для подписания протокола. На секунду отвернулся.
Тэннер сказал тихо, глядя в стол:
— Вы не знаете, с чем связались.
— Объясни.
Тэннер еле заметно покачал головой. Уилсон поднял глаза от портфеля. Тэннер откинулся на спинку стула и снова стал тем, кем выглядел последние три часа, спокойным, отрешенным и равнодушным.
Разговор окончен.
Мы арестовали Тэннера по обвинению в убийстве первой степени. Протокол допроса составил двадцать три страницы, подписанные Тэннером и Уилсоном, с записью на магнитную ленту. Дубликат ленты отправился в хранилище улик нью-йоркского отделения, оригинал остался в Вашингтоне, в сейфе Томпсона.
На следующий день утром я оформил ордер на арест Шоу через федерального прокурора Южного округа Нью-Йорка. Обвинения в мошенничестве с использованием почтовых и межштатных коммерческих каналов, сорок один эпизод, общая сумма ущерба триста сорок восемь тысяч долларов, также подделка финансовых документов, тридцать семь эпизодов и наконец организация убийства Виктора Рейна.
Галерея «Шоу Контемпорари» открывалась в десять. Мы приехали в девять пятьдесят пять, я, Дэйв и двое агентов нью-йоркского отделения, Макинтайр и Хорнер. Встали у двери, на тротуаре Мэдисон-авеню, в утреннем солнце, среди пешеходов в кашемировых пальто и женщин с пакетами из «Блумингдейлс».
Шоу подъехал на такси в девять пятьдесят восемь. Вышел, одетый в темно-серый костюм, как в прошлую нашу встречу, с галстуком, запонками, в начищенных до блеска ботинках.
Увидел четверых мужчин у двери галереи. Остановился на тротуаре, в трех шагах.
Посмотрел на меня. Узнал. Лицо не изменилось, ни бледности, ни напряжения, ни паники. Только глаза, прищуренные, быстрые, на секунду метнулись вправо, к перекрестку, к линии такси, к метро на углу.
Просчитал варианты бегства. Понял что бесполезно. Мы перекрыли все пути, бежать некуда.
Я подошел и показал ордер.
— Деннис Шоу, вы арестованы по обвинению в мошенничестве с использованием почтовых и межштатных торговых каналов и организации убийства Виктора Рейна. Вы имеете право хранить молчание…
Шоу слушал, глядя не на меня, а через мое плечо, на витрину галереи, на полотно за стеклом, подсвеченное направленным светильником, яркое, даже через уличное стекло.
Когда я закончил, он сказал только одно:
— Я хочу адвоката.
— Разумеется, вам его предоставят.
Дэйв зашел за спину и достал наручники. Шоу протянул руки, медленно, аккуратно, манжеты рубашки чуть выглядывали из-под рукавов пиджака, золотые запонки поблескивали на октябрьском солнце. Наручники щелкнули. Металл на коже, поверх маникюра и роскошных запонок.
Шоу посмотрел на скованные руки. Потом снова на витрину, на полотно за стеклом.
Я понял, на что он смотрит. Не на картину. На галерею.
На дело, которое строил пятнадцать лет, «Шоу Контемпорари», Мэдисон-авеню, офис с ослепительно белыми стенами, направленным светом, паркетом и тишиной. Дело которое заканчивалось здесь, на тротуаре, в наручниках, в девять пятьдесят девять утра пятничного октябрьского дня.
Хорнер открыл заднюю дверь служебного «Форда». Шоу сел, аккуратно, не задев головой косяк, как человек, привыкший садиться в машины с низкой крышей.
Дверь закрылась. Через тонированное стекло виднелось его неподвижное лицо.
Я обернулся к галерее. Ассистентка Линда стояла за стеклянной дверью, руки прижаты к груди, рот приоткрыт.
Смотрела на служебную машину, увозящую хозяина. На стенах галереи за ее спиной висели полотна, большие, яркие, в тонких рамах из темного дерева.
По итогу ареста я отправился к боссу, доложить как все прошло.
Тот же день. Томпсон сидел довольный, с зажженной сигарой в зубах, жена далеко, можно курить.
Дым плыл к потолку, голубоватый, с запахом «Маканудо», табак из Коннектикута, сладковатый и терпкий.
Я сидел напротив и рассказывал о деле. Коротко, по пунктам, без лирики.
— Шоу под стражей в нью-йоркском федеральном изоляторе, ему назначен адвокат, слушание по залогу в понедельник. Прокурор запросил содержание под стражей без залога по обвинению в организации убийства. — я перевернул страницу блокнота. — Тэннер дал показания под протокол и на магнитную ленту. Признал убийство Рейна по заказу Шоу, описал способ, назвал сумму. Показания зафиксированы, имеют юридическую силу.
— Вессон?
— Полное сотрудничество. Тоже подписанные показания, схема работы с Шоу, имена курьеров. Прокурор рекомендует минимальный срок как свидетелю обвинения. Вессон не знал об убийстве, показания Тэннера это подтверждают.
— Коллекционеры?
— Семнадцать покупателей в шести штатах, плюс трое в Западной Германии. Все получат уведомления о мошенничестве через прокуратуру. Часть потребует возврата денег, часть тихо промолчит, никто не любит признаваться, что заплатил десять тысяч за подделку.
Томпсон слушал, курил, смотрел на стену за моей головой, где висела фотография
