хотите спросить, почему отказал?
– Да.
– Потому что чем больше «окучивать» свою фантазию, тем более реальной она становится.
– Не об этом ли я вам говорю? Он слишком погряз в этой теме, она становится реальной.
– Не становится.
– Как же нет, он постоянно приводит примеры как он мог бы взорвать кого-нибудь или расстрелять.
– Роберт, меньше одного процента людей действительно совершают насилие, о котором говорят. А здесь он даже не высказывал намерения. Или высказывал?
– Нет.
– Тогда вам не о чем беспокоиться. – Он уже стоял у выхода из аудитории. – Извините меня. Оревуар, – он кивнул в знак прощания, – мне нужно к другим студентам.
***
День, когда это произошло, был солнечным. Майские цветы уже распустились, на деревьях висели маленькие зародыши листьев, а воздух был свежим и вкусно пах наступающим летом. Роберт собирался со своей тогдашней девушкой Мари в парк аттракционов в центре, а до этого они хотели зайти в ювелирный в «Эмеральд-Молл» и выбрать ей подарок на день рождения.
– Цены в этом «Эмеральде» совсем конские, – по громкой связи говорила мама. – Жаль, что у нас не купил, у нас-то дешевле было бы.
– Знаю, мам, но я не планировал такой подарок, идея была спонтанной. Не поеду ж я теперь за пятьсот километров ради одного украшения.
– Покупай серебро, – советовала мама, – оно дешевле. А лучше даже не заходить в отдел с золотом, чтобы твоя Мари не захотела дорогую побрякушку.
– Хорошо, мам. – Роберт завязывал галстук и параллельно смотрел новости по центральному каналу.
– Главное, не перепутай белое золото с серебром.
– Как я могу, они же будут отличаться по цене.
– А вот и нет, в «Эмеральде» нет ценников. А уж если она захочет что-то дорогое, просто увидит украшение, то потом сложно будет отказывать. Ты же понимаешь?
– Мам, включи телек.
– Он и так включен, а что такое?
– Центральный канал. Новости. Срочно, мама!
В левой руке Роберт сжимал незавязанный галстук, в правой – пульт. Большой палец правой руки свело судорогой на кнопке громкости, и теперь голос ведущей новостей простирался далеко за пределы квартиры. Его взгляд потух, в коленях резко возникла слабость, а легкие как будто скользнули вниз, к желудку.
– Мы выяснили имя террориста, – вещала женщина с экрана, – им оказался двадцатидвухлетний Алекс Коул, студент кафедры психоанализа.
Роберт убавил громкость.
– Мам, – позвал он, – ты еще там?
– О господи, Роберт. Вы же собирались туда! Туда ведь, да? Скажи мне!
– Мама, это не самое страшное. Человек, который это сделал, – мой лучший друг.
***
Роберт повернул в замке ключ и зашел в квартиру. Ту самую, где пять лет назад стоял, завязывая галстук, перед телевизором. Он взял со столика пульт и включил первый попавшийся канал. Магазин на диване – вот лучший способ снять стресс. И «Джемесон». На половине бутылки он крепко уснул.
9
Всю ночь Роберту снилось, что он курсант в полицейской академии и сдает экзамен. Только вместо привычных вопросов его спрашивают, кто такая Нина и какие улики против нее есть у Роберта.
Наутро он проснулся разбитым – мало того, что в голове была каша после вчерашних встреч, так еще и не выветрившийся «Джемесон» отзывался головной болью и тошнотой.
Он решил, что лучший способ помочь себе пережить похмелье – наведаться в офис и заняться раскопками дела пятилетней давности. Была суббота, следовательно, в офисе никого не должно быть и ему не будут задавать лишних вопросов.
В офисе он был к девяти тридцати, но, к своему удивлению, застал там коллегу, Майкла Кофмана, который, похоже, и не уходил вчера вечером: его волосы казались грязными, рубашка помятой, да и лицо было не первой свежести.
– Ты чего тут делаешь? – спросил Роберт.
– Могу тебя спросить то же самое, новичок.
– Я давно не новичок, пора тебе к этому привыкнуть.
– Новичок-новичок, ты только в прошлом году академию закончил.
– Ты не с той ноги встал?
– Нет, я вообще еще не вставал. И не ложился. – Предположения Роберта оказались правдой.
– Так с каким делом ты провел ночь?
– Про этого, Ника Кейва. Что ж еще.
– Нарыл что-нибудь?
– Я думал. Думал-думал и ничего не придумал. Но я бы поделился своими соображениями, если ты принесешь мне кофе.
Роберту стало интересно, до чего докопался коллега, но раскрывать свои карты он не хотел. Если он сам найдет убийцу, то его авторитет в участке вырастет раз и навсегда. А пока он самый младший в этом учреждении, и почти каждый полицейский, особенно детектив Кюмри, считает нужным ежедневно ему об этом напоминать.
Он принес коллеге большую кружку кофе и сел напротив.
– Ну, рассказывай.
– Сцену устанавливали за один день до концерта, так?
– Так.
– Я проверил и узнал, что в день концерта доступ к сцене был только у звукорежиссеров, фотографа, менеджера и артистов. Артистов и их менеджера я уже опросил, вряд ли это они. Все убиты горем. И алиби у них несокрушимые – они все время были вместе и никто не отлучался. Звукорежиссеров было всего двое. Они пока что под подозрением. Один фотограф тоже под подозрением.
– То есть это кто-то из них троих?
– Не факт. Возьмем день до концерта – там доступ к сцене был у монтажников и уборщиц. Сегодня нам нужно будет проверить их всех. Я еще не приступал. Не хочешь заняться?
– Не хочу, но могу.
– А если это кто-то из них? Представь себе, если ты раскроешь это дело! Какое уважение к тебе сразу появится!
– Я не думаю, что это кто-то из них.
– Почему?
– Шестое чувство.
– Ну началось.
– Ладно, я хочу их проверить, доволен?
– Да. – Майкл расплылся в улыбке. – А я поеду домой, посплю, пожалуй.
Он допил кофе, собрал бумаги, которые лежали на столе, и сгреб их в портфель. Снял тапочки, обул уличную обувь и не спеша вышел из офиса. Роберт облегченно вздохнул. Ему не хотелось, чтобы кто-то знал, что он работает над другой версией произошедшего. Он собирался закрыть дело самостоятельно.
***
На столе лежали три стопки сшитых листов – каждая толщиной по три-четыре сантиметра. Роберт заблаговременно сделал ксерокопии материалов по делу Алекса. Он не знал, для чего, но подсознательно догадывался, что они ему пригодятся. Основной объем этих материалов составляли письменные расшифровки бесед Алекса с психотерапевтом. Роберт не читал их полностью, не было смысла. Достаточно было заключения врача о том, что Алекс полностью вменяем. И теперь он был твердо уверен, что ему нужно их просмотреть.
Он листал страницу за страницей, вчитывался в ответы Алекса. В каждой реплике он находил подтверждение тому, что искал: психологические портреты Алекса и Нины совпадали.
Одна сессия поразила его больше всего.
– У меня рак, – сказал Алекс.
– Вот как. – Видно, что врач не сразу нашелся, что ответить на такое признание. – И давно?
– Не очень, около года.
– Как вы себя позиционируете в связи с этим? Нет ли у вас ощущения безысходности или нежелания жить?
– Абсолютно нет. Мне его вырезали недавно. И теперь я здоров.
– То есть то, что вы сделали, не
