Висконсине. Последний раз, когда я говорил с Брайаном, он встречался с моей бывшей подругой Кендрой и работал в магазине техники своего отца.
— Садитесь, — говорит Деймон нашей группе, — Найдите себе пустое место.
Я сажусь рядом с парнем с кучей прыщей, у которого должно быть проблемы с гормонами. Он слабо улыбается мне. Женщина встает и говорит, что это дети из средних школ Чикаго и они обязаны приезжать в летнюю школу, чтобы перейти в следующий класс. После того как женщина замолкла, встает Деймон.
— Я привез сюда этих подростков, чтобы они рассказали свои истории о том, как опасное вождение повлияло на их жизнь. Я знаю, некоторые из вас думают, что вы непобедимы, но подумайте еще раз. Послушайте их, услышьте их истории. Будьте умнее.
Он садится.
Молчание. Что он ожидает от нас, чтобы мы подскочим и начнем рассказывать наши в сопливые истории? Он на самом деле думает, что эти детишки, сидящие у костра, попадут в дерьмо? Это шутка. Кто-то кашляет. Кто-то чихает.
— Привет, ребята. Я Мэтт, — голос Мэтта прорезает тишину. Он прочищает горло. Несколько детей, смотрят вверх, но большинство из них ковыряют грязь под ногтями или смотрят на огонь. Некоторые шепчутся друг с другом, полностью незаинтересованным в том, что Мэтт собирается сказать, — Я думаю, я буду первым. Несколько месяцев назад я возвращался домой с футбольного матча в старшей школе. Мы только что побили команду наших соперников на своей территории, и я топил. Все время, пока мы ехали в автобусе в школу, мы веселились… Я чувствовал себя хорошо. Чертовски хорошо, — он смотрит вверх, — Непобедимым даже.
Некоторые дети все еще говорят между собой, не обращая внимания на то, что бедный Мэтт открывает им свое сердце. Мэтт, кажется, не замечает, что они не обращают внимания, а может, ему все равно.
— После того как мы вернулись в школу и свалили на наших автомобилях, я стоял на красном сигнале светофора. Мой друг был рядом со мной. Я завел двигатель. Он завел свой, — он делает паузу, — Когда загорелся зеленый свет, я надавил на педаль, что так что голову откинуло назад. Это был пик, особенно потому что я знал, мой друг глотает пыль сзади… Вот тогда я и потерял контроль над своим автомобилем. Я не помню много, до того момента, как я врезался в дерево, но когда я проснулся, я узнал, что пришлось ампутировать мне руку. Измельченный металл сделал так, что ее нельзя было восстановить.
Как будто этого недостаточно, Мэтт снимает футболку. Теперь он удостоен пристального внимания. Несколько детей вздыхают, некоторые съеживаются, а некоторые просто смотрят. Его грудь в шрамах, а от руки осталось меньше десяти дюймов. Он снова садится.
— Я не чувствую себя непобедимым сейчас. Я потерял все шансы на футбольную стипендию и … и … и… — он сильно трет глаза, — И я никогда не смогу больше играть в футбол, — он смотрит, выражение его лица вызывающее, — Попробуйте застегнуть ваши штаны одной рукой. Только в течение одного дня, попробуйте сделать эту простую задачу только одной рукой. Я могу сказать вам прямо: это совсем не сахар, когда у вас есть только одна рука. Если вы хотите святую правду, это просто отстой. Я хотел бы повернуть время вспять, но я не могу. Я сделал глупость, потому что я думал, что я непобедимый, и я буду расплачиваться за это до конца своих дней.
Он вздыхает и опускает голову. Ну, это было дерьмово. Черт. Все это время я надеялся, что мы собираемся жарить зефир и делать пастилу. Костер еще оставляет надежду на это… Мой взгляд обращается к Мэгги. Наши глаза встречаются в этот напряженный момент, но потом она быстро отворачивается и фокусирует взгляд на земле. Она поднимается и говорит в напряженной тишине.
— Я Мэгги. Почти два года назад меня сбила машина… — когда она стоит, она фокусирует свой обличительный взгляд на мне. Она собирается рассказать, что я был осужден за то, что сбил ее? Не я это сделал, но она не знает, что я храню этот секрет. Или, что еще хуже, неужели она ждет, что я встану и скажу, что сбил ее, когда был пьян? Я в шоке от лжи.
Черт возьми, я не выдержу этого.
Не сейчас.
Прежде чем она скажет еще хоть слово, я встаю и направляюсь в домик.
— Калеб, ну-ка вернись, — кричит Деймон.
Я не обращаю на него внимания и продолжаю идти.
Глава 4
Мэгги
Я делаю паузу, во время которой Калеб отступает в темноту, свет костра мерцает на его темной рубашке. Я хочу, чтобы он услышал мою историю. Авария навсегда изменил мою жизнь, и если кто-то должен услышать историю с моей стороны, так это Калеб. Он должен меня выслушать. Для меня как пощечина, тот факт, что он взял и ушел. Это означает, что ему наплевать… на меня, на то, что случилось со мной, и на наши отношения, которые он называл настоящими. Гнев за его предательство разгорается внутри меня. Я делаю глубокий вдох и смотрю на лица подростков, они смотрят на меня, ждут, чтобы я объяснила, как опасное вождение повлияло на мою жизнь.
— У меня до сих пор шрамы… — я говорю тихим голосом. Я медленно выдыхаю, когда думаю о реальности, — Внутри и снаружи. Мальчик, который мне нравился, сбил меня и попал за это в тюрьму. Печально то, что авария повлияла не только на нас двоих, но и на наших родных. В значительной степени потому, что наш город очень маленький. Никто из нас не остался таким, каким был прежде…
Миниатюрная блондинка с французской косой поднимает тонкую руку.
— А как насчет мальчика? — спрашивает она, — Что случилось с ним?
Я смотрю на Деймона, прислонившегося спиной к дереву Он думает, что Калеб был тем, кто сбил меня.
— Я не знаю. Я думаю, что он винит меня за то, что из-за меня он попал в тюрьму.
— Это глупо, — бормочет девушка.
— Если вы делаете ошибку, вы расплачиваетесь за это, — говорит один из консультантов.
Женщина не знает истины … что Калеб не сделал ошибку, но в любом случае заплатил. Триш стоит рядом. Она рассказывает о том, как она была на вечеринке в старшей школе, и кто-то подкинул кокаин ей в сумочку. Ее остановили за превышение скорости и проезд на красный свет, и арестовали. На нее завели дело и теперь каждый раз, когда она ищет
