работу, она должна устанавливать флажок, что она была осуждена.
Деймон и остальные консультанты говорят, что пришло время возвращаться в наши домики, когда напряжение возрастает. Когда мы достигаем домика, Деймон бушует.
— Эй, Бекер! — кричит он злым голосом, которым можно напугать самого спокойного человека.
Девушки испуганны и парни практически стоят по стойке смирно.
— Ад развергся!
Калеб лежит на своей койке, его рука откинута за голову. На нем свободные спортивные штаны и нет рубашки. Он выглядит равнодушным.
— В чем проблема?
Деймон идет прямо к его койке.
— Ну-ка спусти сюда свою задницу, умник.
— Неплохой лексикон, Деймон.
Калеб спрыгивает одним движением и сталкивается с Деймоном лицом к лицу. Они почти одного роста, но Калеб худой и мускулистый по сравнению с массивным Деймоном.
— Слушай, я скажу, что ты сделаешь. Извинись перед Мэгги за свой уход, — требует Деймон, тыкая в меня пальцем.
— Это было совершенно неуважительно и грубо.
— Я сожалею, — бормочет Калеб неискренне.
Разъяренная, я отталкиваю Деймона в сторону и становлюсь лицом к лицу с Калебом.
Плохо то, что я теперь вижу каждую линию его обнаженной груди всего в нескольких сантиметрах от меня.
— Почему ты ведешь себя как придурок?
Калеб издает короткий смешок.
— Потому что я и есть придурок.
— Почему ты это делаешь? Это не настоящий Калеб, не тот Калеб, с которым я выросла. Это жестокий, фальшивый притворщик и я ненавижу его.
— Я ничего не делаю. Это я и есть, дорогая. Прими это или проваливай.
— Что между вами происходит? — спрашивает Триш.
— Ничего, — говорю я ей, — Ничего не происходит. Правда, Калеб?
Я хромаю из комнаты, половицы скрипят под моими свободными кроссовками, мне нужно немного пространства. Я хочу побыть подальше от остальных. Когда я иду в теплом воздухе ночи, я чувствую себя лучше. Когда я цепляюсь за перила и неловко спускаюсь на три ступеньки вниз на траву, и чувствую присутствие Калеба позади меня. Я игнорирую его, даже если внутри у меня все сжимается. Я хочу сказать ему так много, но я сдерживаюсь…
— Мэгги, — голос Калеба доносится в ночи. Я продолжаю идти. Когда он догоняет меня, я наступаю на пятки и хромаю от него подальше.
— Оставь меня в покое, — говорю я через плечо.
— Что ты от меня хочешь, чтобы я слушал ваши рассуждения о том, как я напился и сбил тебя, оставил лежать на улице и умирать, как я попал в тюрьму, как вышел оттуда и мы начали … начали …
Он вздрагивает и кладет ладонь на глаза, как если он обличит нашу историю в слова, она станет невыносимо реальной.
— Отношения? — равнодушно спрашиваю я.
— Называй как хочешь… Это все равно не сработает.
— Ты даже не дал нам ни единого шанса.
— Твоя мама ненавидит меня. Мои родители будут волноваться, если увидят нас вместе.
Черт, Мэгги, даже Деймон предупредил меня держаться подальше от тебя. Ты должна быть благодарна, что я уехал, но очевидно, что ты все еще держишься за то, что было между нами.
Я подхожу к Калебу так близко, что я почти чувствую тепло и энергию, исходящую от него.
— Ты должен пережить это.
То, что у нас было, так это короткий роман. Я пережила это, поэтому это даже не смешно.
— Давай, Мэгги. Признайся, что часть тебя все еще хочет меня, даже если ты ведешь себя так, будто вычеркнула меня из своей жизни Ты слишком сильно протестуешь.
— Я ничего не чувствую к тебе.
Но в тот момент, когда я собираюсь вернуться в домик, Калеб протягивает руку и берет меня за руку.
— В самом деле? — говорит он.
Я тяжело сглатываю. Эти пальцы на моем запястье полны бешеной энергии … Я знаю эти пальцы слишком хорошо.
Я злюсь на себя за то, что помню ощущения от прикосновений этой энергии, сосредоточенной на мне… эти пальцы когда-то ласкали мою кожу. Все, о чем я должна думать — это как поставить его на место, а не чувствовать связь, но когда я смотрю на него, я забываю обо всем на свете, потому что эти пронзительные, ледяные голубые глаза, которые есть только у Калеба Бекера, притягивают меня Я выкручиваю свою руку из его ладони, решив разрушить влияние, которое он имеет на меня, раз и навсегда… Я иду обратно в дом, когда я слышу, как Калеб смеется за моей спиной.
Я останавливаюсь и оборачиваюсь.
— Что смешного? — требую я.
Я надеюсь, что к моей обуви не прицепилась туалетная бумага или к джинсам не прилипла жевательная резинка. Смех Калеба превращается в дерзкую усмешку.
— Я понял все.
— Понял что?
— Почему ты так упорно говоришь мне, что между нами все кончено.
Он скрещивает руки на груди.
— Это потому что ты пытаешься убедить себя, что все кончено. Но мы-то с тобой знаем, что между нами все еще что-то есть.
— Ты бредишь. Единственное, что есть между нами — это ненависть и обиды. И я говорю не только о себе. Ты раздражаешь меня так же, как я раздражаю тебя.
Когда он делает шаг вперед, я делаю шаг назад.
— Ты уверена? — спрашивает он, выражение его лица становится еще более дерзким.
— Да. Я уверена, — говорю я ему, — Уверена на сто пятьдесят процентов.
— Тогда докажи это, — я смотрю на него, сузив глаза, интересно, что он замышляет.
— Как?
— Поцелуй меня, Мэгги. Прямо здесь, прямо сейчас.
Глава 5
Калеб
— Один поцелуй — говорю и подхожу ближе, — Если тебе плевать на меня, то это не будет для тебя чем-то особенным.
Она вздыхает. Она не имеет понятия, что наблюдение за ее движениями, напоминающими неоперившегося птенца, заставляет меня хотеть быть с ней еще больше.
Я не уверен насчет моих мотивов… Я не хочу думать об этом, слишком трудно и страшно, я скорей могу придумать ответ сейчас.
— Я не целую парней просто, чтобы что-то доказать, — заявляет она с видом который я видел у нее несколько раз.
— И уж тем более мне не нужно ничего доказывать тебе Она не хочет признать, что между нами все еще есть что-то. Это жар под поверхностью из ненависти и обиды, или как там она называет это. Насколько я хочу сохранить расстояния между нами, настолько я хочу посмотреть, как далеко я могу зайти. Испытывать ее это плохая идея, я знаю это. Хорошо, если она забыла меня. Но я не могу сопротивляться желанию узнать наверняка.
— Чего ты боишься? Если ты действительно забыла меня, то наш поцелуй
