Медленно бреду к ближайшей скамейке и тяжело на нее опускаюсь. Я не курю уже лет десять. С тех пор, как повстречала Чарова. Но сейчас вдруг очень хочется глотнуть никотина. Снять накопившийся стресс и немного расслабиться.
Озираюсь по сторонам в поисках курящих прохожих, но, как назло, позаимствовать сигаретку совершенно не у кого. Вокруг одни старики и дети. Значит, придется справляться с паникой своими силами.
Обхватываю ноющие виски пальцами и пытаюсь сосредоточиться.
Итак, что мы имеем? Красивую женщину, которая на голубом глазу утверждает, что спит с моим мужем. Записку с его почерком. Дорогущие бриллиантовые серьги. И слезливую историю о том, как тяжело разорвать семейные узы, когда на горизонте маячит новая любовь.
Такое впечатление, словно я запуталась в сложном витиеватом лабиринте. Плутаю, плутаю, а выход найти не могу… Да и интуиция какого-то черта молчит. Совсем ничего не подсказывает. А я ума не приложу, как мне быть.
Допустим, что сказанное Меньшиковой — ложь. Но тогда откуда у нее эти серьги и записка? В теории серьги она могла купить и сама. Ну мало ли? Вдруг наследство привалило? Почерк тоже можно подделать. Сложно, но вполне реально.
В таком случае остается главный вопрос: для чего Меньшиковой нужно было разыгрывать весь этот спектакль? Охомутать мужчину такими методами вряд ли получится. Любая более-менее адекватная женщина должна это понимать. Тогда зачем вся эта сложная цепь хитросплетений? Это же просто бессмысленно!
Говоря откровенно, на умалишенную Меньшикова не очень похожа. Хотя, возможно, что с первого взгляда такое и не заметно… В конце концов, я же не психиатр. Должной компетенции у меня нет.
Больше всего смущает, что эта Виктория действительно красива. Такой экзотической восточной красотой. Она, конечно, не совсем типаж Эдгара: помнится, раньше ему всегда нравились голубоглазые блондинки вроде меня. Но кто сказал, что вкусы у людей не меняются? Да и излюбленный типаж на самом деле — вещь очень непостоянная. До встречи с Чаровым мне тоже нравились светловолосые мужчины, а потом увидела его — и как отрезало. Поняла, что на свете нет никакого сексуальнее кареглазых брюнетов.
А если все же предположить, что Меньшикова сказала правду, а Эд соврал? Ох… От одной только мысли о таком раскладе у меня волосы встают дыбом. Ну не могу, не могу я поверить, что мой многолетний счастливый брак оказался фальшивкой! В голове такое не укладывается!
Хотя… Наверное так думает любая обманутая жена.
Тяжело вздохнув, запускаю руку в сумочку и, достав оттуда телефон, вызываю такси. В конце концов, порефлексировать можно и в пути. Если поспешу, успею на семичасовой сапсан и окажусь дома еще до полуночи.
Сев в машину, напряженно раздумываю о случившемся. И вдруг в голову залетает одна шальная мысль. Поначалу она кажется совершенно абсурдной, но, чем дольше я верчу ее в голове, тем больше она мне нравится.
Нескольку секунд колеблюсь, а потом повинуюсь порыву и набираю номер Кости.
— Алло, — Свитинский отвечает после второго гудка.
— Кость, привет! Не отвлекаю?
— Здравствуй, Ясь. Нет, конечно. Говори, — его голос по обыкновению спокойный и уверенный.
— Слушай, я хотела с тобой поговорить на одну деликатную тему… — заминаюсь, не зная, как продолжить. — В общем, это касается Эда.
— Я слушаю, Ясь, — подбадривает он.
— Кость, ты же правая рука Чарова, так? — захожу издалека.
— Ну… Можно и так сказать.
— Имеешь доступ ко всем его документам.
— Не ко всем, но ко многим, — поправляет Костя.
— Ну да. Вот я и хотела спросить, мог бы ты оказать мне небольшую услугу?
— Ясь, конкретней. Я пока не вполне понимаю, о чем речь.
— Мне нужен список покупок Чарова за последнюю неделю или даже две. Нужно знать, на что он тратил деньги, — выпаливаю на одном дыхании. — Сможешь помочь?
— Эм… Но это ведь, мягко говоря, неэтично…
— Понимаю, я прошу о многом, но, Кость, мы же с тобой сто лет друг друга знаем! — произношу в отчаянии. — С детства еще, помнишь? Разве за все эти годы я тебя о чем-нибудь просила?
— Нет…
— А сейчас прошу. Потому что это очень-очень важно. Это ведь не какая-то бизнес-тайна, верно? Просто список расходов. Где, куда, сколько.
— Но зачем тебе информация, Ясь? И почему ты напрямую не можешь спросить об этом у мужа? — в недоумении интересуется Свитинский.
— Я сегодня ездила в Питер, Кость, — признаюсь я. — К этой самой Виктории Меньшиковой. Она утверждает, что Эд подарил ей серьги, и я должна проверить, так ли это на самом деле.
— Ох, Ясь… — чувствую, что Костю обуревают сомнения. — Я даже не знаю… С одной стороны, я очень хочу тебе помочь, но с другой — разве я могу так подставить Эдгара?
— Даже если выяснится что-то нехорошее, я никогда тебя не выдам, — обещаю я. — Твои отношения с Чаровым не пострадают.
Свитинский молчит, очевидно, раздумывая над моими словами, и я добавляю:
— Костенька, миленький, прошу! От этого зависит моя жизнь…
— Ладно, — наконец соглашается он. — Никогда не умел тебе отказывать.
— Спасибо, — ликую я. — За оперативность буду особо признательна!
— Я понял, Ясь, — усмехается. — Как только соберу необходимые данные, дам знать.
Глава 10
Нервно постукиваю ногтем по краю блюдца. Внутреннее напряжение стремится к максимуму, а голова неприятно гудит. Мы с Костей договорились встретиться в двенадцать часов дня за обедом, но он позвонил и предупредил, что задержится. В итоге я уже двадцать минут терзаюсь томительным ожиданием и успеваю осушить две чашки кофе.
— Что-нибудь еще желаете? — услужливо интересуется официант, притормаживая у моего столика.
Со сомнением кошусь на меню. По-хорошему надо бы поесть, ведь завтракала я больше четырех часов назад. Но, боюсь, в текущих обстоятельствах мне кусок в горло не полезет. Уж слишком я смятена и взволнована.
— Еще капучино, пожалуйста, — отвечаю я.
— Будет сделано, — кивнув, он удаляется.
Со вздохом отворачиваюсь к окну и снова погружаюсь в раздумья. С тех пор, как я вернулась из Питера, минуло несколько дней, но наши с Чаровом отношения по-прежнему находятся в подвешенном состоянии. Он все так же с утра до ночи пропадает на работе. Приходит домой за полночь, спит часа три-четыре, а затем заливается лошадиными дозами кофеина и вновь мчит в офис.
Он не посвящает меня в подробности, но я и без того вижу, что у него серьезные проблемы. За годы совместной жизни бывало всякое, но еще никогда я не видела Эдгара таким мрачным и озабоченным. Мне искренне жаль его, но недоверие, закравшееся в душу, мешает быть по-настоящему участливой. Муж зашивается на работе, ну а я просто заняла выжидательную позицию.
Мне нужно знать: был у него роман с Меньшиковой, или это все плод ее больных фантазий.
— Здравствуй, Ясь. Прости за опоздание, — вошедший в кафе Свитинский коротко целует меня в щеку. — В офисе запара, да еще и в пробку попал.
— Привет, Кость. Ничего страшного, — силюсь улыбнуться.
— Ты не возражаешь, если я сделаю заказ? — он берется за меню. — Голоден как зверь.
— Конечно-конечно. Заказывай.
Меня буквально трясет от нетерпения, но, к счастью, Свитинский не мешкает. Быстро пробегает глазами по списку блюд, подзывает официанта и озвучивает свой выбор. Затем откладывает меню и, поправив очки на переносице, наконец фокусируется на мне.
— Ну и? — ерзаю на стуле. — Удалось добыть информацию о расходах Чарова?
— Удалось.
— Ты сам их смотрел?
— Да, Ясь. Смотрел.
— И что там? — нутро натягивается тугой струной.
Костя достает из дипломата небольшую папку и кладет ее на стол. Однако перед тем, как придвинуть ее ко мне, произносит:
— Пожалуйста, помни, что у одной и той же ситуации может быть несколько разных объяснений.
Его фраза звучит как предупреждение, и в мою и без того смятенную душу закрадывается страх. Рывком распахиваю папку и с болезненным вниманием всматриваюсь в написанное. Забыв, как дышать, скольжу взглядом по тексту и поначалу не замечаю ничего необычного.
