class="p1">— Что?
— Покажи подвеску.
На её лице не дрогнуло почти ничего. И всё же Элиана увидела, как на мгновение изменилось дыхание: короткий вдох, едва заметная задержка.
— Милорд, — Селеста попыталась улыбнуться, но улыбка вышла тоньше прежней. — Сейчас?
— Сейчас.
Селеста медленно коснулась кружева у горла. Под пальцами блеснул тёмный металл.
— Это подарок моей семьи. Ты видел его раньше.
— Покажи.
Слово прозвучало уже не просьбой.
Селеста опустила руку. Подвеска открылась полностью: изогнутая чешуя в тонком кольце, тёмный камень в глубине, холодный блеск по краю. Похожая. Очень похожая. Но знак на коже Каэля был не украшением. Он был отпечатком — будто кто-то приложил эту форму к живому телу и оставил там тень.
Один из лекарей за дверью шумно втянул воздух.
Арман медленно посмотрел на Элиану.
В его взгляде было теперь не только недоверие. Там появилась другая опасная вещь — потребность в ответе.
— Это оно?
Элиана не хотела становиться судьёй. Не хотела брать на себя обвинение, которое могло в эту же минуту обернуться против неё. Но и отступить уже не могла.
— Похоже, — сказала она. — Но я не знаю, как это связано.
Селеста тихо рассмеялась. Даже не рассмеялась — выдохнула с обиженной мягкостью.
— Арман, неужели ты правда слушаешь её? Женщину, которая только что лишилась положения? Которая вбежала сюда после публичного развода и теперь ищет виноватых?
Элиана почувствовала, как старый зал будто снова оказался рядом. Те же взгляды. Та же ловушка. Селеста не повышала голоса, не обвиняла прямо, но каждое слово аккуратно ставило Элиану на место: отвергнутая, униженная, ревнивая, потерявшая власть.
Арман не ответил сразу.
И этого оказалось достаточно, чтобы больно кольнуло.
Он всё ещё сомневался. Конечно, сомневался. Ещё несколько минут назад он объявил всему двору, что Селеста — истинная, а Элиана — прошлое, ошибка, ненужная жена. Нельзя за один вдох принять, что, возможно, именно рядом с новой избранницей ребёнку становилось хуже.
— Милорд, — старший лекарь решился войти. Лицо его было влажным от волнения, но голос он пытался держать важным. — Позвольте сказать. Подобные совпадения возможны. Родовые знаки часто повторяют древние формы. У леди Селесты может быть родовой амулет схожего начертания, а на теле наследника проявилась одна из внутренних печатей Вейров. Бывшая герцогиня не обучена различать такие вещи.
Бывшая герцогиня.
Слово ударило по комнате нарочно. Элиана подняла взгляд на лекаря.
— Зато я обучена замечать, когда ребёнку становится хуже от ваших действий.
Он покраснел.
— Вы не обучены ничему, что касается драконьей крови.
— Возможно. Но я видела, как сеть опускалась ниже, и видела, что он переставал дышать ровно именно в этот момент.
— Это случайное совпадение.
— Тогда повторите.
Арман резко повернул голову к ней.
— Что?
Элиана не отвела взгляда.
— Пусть он повторит слабый фрагмент той же защиты на расстоянии. Не над ребёнком. Рядом. Посмотрим, что сделает знак.
Старший лекарь возмущённо вскинул подбородок.
— Это недопустимый тон.
— Это простая проверка.
— Вы не имеете права распоряжаться здесь!
— А вы имеете право продолжать то, что едва не лишило ребёнка воздуха, только потому что вам неприятно признать ошибку?
Лекарь открыл рот, но не нашёл ответа сразу.
Каэль снова застонал. Тихо, утомлённо. Слишком тихо для пятилетнего ребёнка, которому было страшно.
Арман поднял руку, заставляя всех замолчать.
— Сделай, — сказал он лекарю.
Тот побледнел.
— Милорд…
— Не над ним. Рядом. Как она сказала.
Селеста шагнула ближе.
— Арман, это унизительно для мастера Териона. И опасно. Эта женщина провоцирует тебя на сомнительные опыты возле твоего сына.
Элиана медленно повернулась к ней.
— Возле его сына опасность уже есть.
— Благодаря кому? — мягко спросила Селеста.
В комнате будто стало холоднее.
Смысл висел между ними прозрачно и ядовито. Благодаря кому? Кто ворвался сюда? Кто прикасался к Каэлю? Кто только что подписал бумаги и потерял всё? Кто мог захотеть, чтобы вечер Армана был испорчен?
Арман посмотрел на Селесту, потом на Элиану.
Элиана вдруг поняла, что ещё немного — и её вытолкнут из комнаты. Не потому что она не права. А потому что права слишком неудобно, слишком рано, слишком похоже на обвинение.
Она наклонилась к Каэлю, убрала со лба прилипшую прядь волос. Пальцы сами хотели проверить жар, но она остановила движение на простой, человеческой ласке, не превращая её в процедуру. Мальчик прикрыл глаза.
— Каэль, — тихо сказала она. — Тебе хуже, когда в комнате светится серебряная магия?
Арман резко втянул воздух.
— Он ребёнок.
— Я знаю.
— Он не может…
— Может показать, — сказала Элиана. — Не словами.
Она посмотрела на мальчика.
— Если тебе становится страшнее или тяжелее, когда они делают свет, сожми мою руку. Если нет — не сжимай. Хорошо?
Каэль открыл глаза. Страх в них был мутным, но понимание — было. Он едва заметно кивнул.
Лекарь пробормотал что-то о недопустимости, но Арман так посмотрел на него, что тот умолк. Затем мастер Терион — Элиана только теперь зацепилась за это имя — вытянул руку в сторону от кровати. Между его пальцами зажёгся тонкий серебряный знак. Не сеть, не купол, всего лишь маленькое мерцание, похожее на осколок ледяной нити.
Каэль сжал её руку.
Не сильно. Но мгновенно.
Его дыхание снова сбилось. Тёмный знак на груди вспыхнул, будто ответил на зов.
— Хватит, — сказал Арман.
Магия погасла.
Каэль судорожно выдохнул и вцепился в Элиану уже обеими руками, насколько хватило сил. Его маленькое лицо исказилось, но он не заплакал. Слишком устал.
В комнате никто не говорил.
Элиана почувствовала, как её собственные ладони стали холодными. Проверка получилась. Но радости не было. Потому что это означало одно: несколько минут назад ребёнка действительно усиливали тем, что делало ему хуже. Возможно, не по злому умыслу лекарей. Возможно, из-за незнания. Но от этого легче не становилось.
Арман смотрел на мастера Териона.
— Объясни.
Лекарь сглотнул.
— Милорд, я… печать не должна так реагировать.
— Но реагирует.
— Возможно, чужой след искажает родовую защиту.
— Это ты должен был понять раньше.
Терион опустил глаза, и Элиана увидела не только страх за должность. В нём было настоящее потрясение. Значит, он не обязательно был врагом. Возможно, просто слишком долго верил в правила, которые кто-то успел использовать против ребёнка.
Селеста медленно произнесла:
— Или знак реагирует на присутствие леди Элианы.
Элиана подняла голову.
Вот теперь удар был прямее.
— Она вошла, — продолжила Селеста, не глядя на неё, обращаясь только к Арману, — и всё стало нестабильным. До её появления лекари хотя бы удерживали приступ. А теперь мы спорим, магия прервана, Каэль слабее, чем был. Разве это не очевидно?
Голос мягкий. Лицо тревожное. Логика удобная. Для тех,
