— Идите, я обещала Энтони показать фотографии Дейзи. — Она поколебалась, но все-таки добавила, понизив голос, чтобы не было слышно на веранде: — Думаю, жизнь на озере пойдет ему на пользу. Рассчитывай на Марси, у нее особый дар общения с детьми.
Лицо Корделла заметно смягчилось.
— Да! Когда умерла моя мать, она осталась здесь ради меня. Мне было всего четыре года, когда отец купил здесь дом, но с того лета она навсегда вошла в мою жизнь. Отец часто рассказывал, скольким мы обязаны ей.
— Сколько она отдает, столько и получает, Корделл. Пожалуй, даже больше. Так всегда бывает, когда удается кому-то помочь.
Корделл прислонился плечом к стене и скрестил на груди руки.
— Ответь мне на один вопрос, — тихо попросил он.
Сердце Уны замерло.
— Если смогу…
— Почему ты так уверена, что у тебя не будет других маленьких родственников?
— А, это… — Уна отвела глаза и пожала плечами. — У меня нет больше братьев и сестер, так что…
— Ты знаешь, о чем я говорю. — Судя по его требовательному тону, он ожидал, что она посмотрит на него, но взгляд Уны скользил с предмета на предмет. — Когда выходят замуж, то, как правило, перестают хороводиться с племянниками и племянницами. Разве что иногда приглашают их на лето для компании собственным детям.
Дети… Единственный мужчина, от которого она мечтала иметь детей, был Корделл. А этому не бывать. Сердечная рана, полученная так давно, по-прежнему причиняла ей боль.
— Я не собираюсь замуж. — Она заставила себя посмотреть ему в глаза и увидела, что он хмурится. — А теперь, извини, я пойду искать альбом для Энтони.
Она поспешила покинуть кухню и обрадовалась, не услышав за собой шагов. Интересно, как бы он себя повел, если бы узнал, что именно из-за него она отказывалась от замужества?
Так уж случилось, что не встретился ей человек, способный с ним сравниться. О, поначалу она старалась забыть его и влюбиться в кого-нибудь другого. Но в результате лишь потеряла двух друзей: как только дело доходило до интимных отношений, Уна не могла переступить через себя. Ее сердце целиком принадлежало Корделлу.
Уна смахнула слезы. Если бы он знал, как она любит его! Любит так же преданно, как он любил Дейзи.
По иронии судьбы, если бы она не была настолько без ума от Корделла и не пользовалась каждой возможностью сфотографировать его, Дейзи никогда не познакомилась бы с ним. Может, тогда Корделл дождался бы, когда Уна вырастет…
Она опустилась на ковер и открыла нижнюю полку углового соснового шкафа. Перебрав стопку альбомов, она достала тот, в зеленом переплете, где хранились фотографии Дейзи и Корделла. Из-под руки у нее выскользнул другой альбом, в тяжелом кожаном коричневом переплете. Вздохнув, Уна положила его на колени и открыла наугад.
Глаза тут же увлажнились. С увеличенной фотографии на нее смотрел Корделл. Ничего удивительного, что альбом открылся именно на той странице, где находилась самая дорогая ей фотография. Слишком часто она любовалась ею. Она невольно улыбнулась, вспомнив, как сделала этот снимок.
В то ветреное августовское утро Марселла испекла три пирога с черникой и два из них поставила охлаждаться на подоконник кухонного окна. Третий она поручила Уне отнести любимой соседке Эмили. На обратном пути Уна заметила Корделла, кравшегося через веранду. Цель его вылазки была ей очевидна.
Она вихрем взлетела в комнату за фотоаппаратом и поспешила запечатлеть Корделла в тот момент, когда он запустил в пирог палец. Не успела она нажать кнопку, как он, почувствовав ее присутствие, обернулся и громко расхохотался. Таким он и вышел на фотографии — сияющие смехом глаза, лукавая улыбка — о Боже, попался! — и прядь волос, упавшая на бровь. Бесшабашный мальчишка, при виде которого растаяло бы самое холодное сердце.
А ее сердце холодным не было. В нем уже горела страсть. В четырнадцать лет это озадачивало и пугало ее. Этот альбом она взяла с собой в Англию, куда, как обычно, отправилась провести последние две недели летних каникул у тети Элисон. Дейзи, разумеется, была дома. Она неизменно предпочитала проводить лето в доме матери с кучей прислуги. Ей нравился беззаботный стиль жизни — бесконечные вечеринки, внимание, которым ее окружали друзья матери. Однажды утром Дейзи застала Уну в тот момент, когда она, еще лежа в постели, любовалась фотографией Корделла.
— Кто это? — лениво спросила девятнадцатилетняя кузина. — Может, кинозвезда? Только не рассказывай, что это один из твоих безмозглых приятелей!
Уна не ответила. Пусть Дейзи думает, что хочет, у нее нет желания делиться своей тайной. Однако ее молчание возбудило любопытство Дейзи. Кузина выхватила у нее альбом и, конечно, заметила надпись под фотографией: Моей летней фее. С любовью, Корделл. Некоторое время, пока Дейзи переваривала эту информацию, в комнате царило молчание.
— Корделл Паркер, — наконец холодным тоном произнесла Дейзи. — Марси как-то упоминала о нем. Это его отец владеет домом на озере по соседству с вами?
— Да.
— Они богаты?
Уна пожала плечами.
— Думаю, да. У его отца крупнейшая строительная фирма. В семье куча денег. Но по ним этого никогда не скажешь, — поспешила добавить она. — Они такие простые… ну, обыкновенные, по-моему. Очень милые люди.
На следующее лето Дейзи впервые напросилась к ним в усадьбу на июль и август. Марселла и Уна были крайне удивлены, ведь Дейзи никогда не скрывала презрения к их образу жизни.
Но однажды Уна увидела, как ее прекрасная кузина кокетничает с Корделлом. Тогда она наконец сообразила, что происходит. Но никому, даже бабушке, Уна не рассказала, как Дейзи, рассматривая фотографию Корделла, выясняла, водятся ли в его семье деньги.
3
— Нашла? — раздался за ее спиной голос Энтони.
От неожиданности Уна вздрогнула. Захлопнув лежащий на коленях альбом, она засунула его обратно в шкаф, а перед Энтони положила зеленый.
— Вот. — Она стерла пальцами пыль с корешка. — Можешь взять себе, если хочешь.
Энтони взял альбом, но смотреть не стал. Прижав его к груди, он глубоко вздохнул и открыл рот, словно собирался что-то сказать. Но так ничего и не сказал. Взгляд его скользил по ее волосам и лицу. Потом он поднял руку, как бы желая поправить очки, но, к удивлению Уны, потянулся к ней и провел пальцами по волосам, будто желая проверить их на ощупь.
От волнения горло Уны сжалось. Может, Энтони вспомнились волосы матери? Дейзи тоже была пепельной блондинкой, только волосы Уны были более густыми и шелковистыми.
— Энтони, — шепнула она и попыталась взять его за руку, но он отдернул ее, обнял двумя руками альбом и бросился из комнаты, как испуганный кролик. Ей послышался из-за двери звук сдерживаемых рыданий. Однако когда она через несколько минут вышла на веранду, Энтони сидел на качелях и пил лимонад. Глаза их встретились. Мальчик смотрел на нее с полным безразличием, словно ничего не произошло.
