— Постой… Что это?
— Понятия не имею. — Влез в лямки рюкзака — и зашагал.
Мурыгин подхватил сумку, догнал.
— Ты уверен?..
— Ни в чем я не уверен.
— А шуганет?
— Может, и шуганет… Хотя вряд ли… — Костик зачарованно всматривался в призрачное сияние впереди. Потом вдруг усмехнулся и пробормотал еле слышно: — Кис-кис-кис…
* * *
Пока добрались, мерцание рассеялось. Впрочем, не исключено, что его, подобно туману, вблизи просто не различишь. Сбросили ношу возле родного, насиженного пня — и никто никого не шуганул. Мало того, оба тут же были поглажены.
— Ну вот, — с облегчением сказал Костик. — Видишь?
Упал на травку, раскинул конечности.
— Этак я и курить брошу, — жмурясь от удовольствия, сообщил он. — Скажи, кайф?
Мурыгин сумрачно согласился, что да. Кайф.
— Не понял… — Костик поднял голову. — Что не нравится?
— Кто он такой? — глухо спросил Мурыгин. — Откуда?
— Мне бы твои заботы! Ну, скажем, из другого измерения… Легче стало?
— Брось! — процедил Мурыгин. — А то я тебя не знаю! Сам наверняка голову ломаешь…
— Ломаю, — легко согласился Костик. — Обломки предъявить?
— Предъяви.
Стоеростин сел, осмотрелся. В голых ветвях молоденькой яблони шла пронзительная воробьиная разборка. Клювов двадцать, не меньше. Наверное, со всего пустыря слетелись. Время от времени из кроны выпадало и, покачиваясь, надолго зависало, в воздухе зыбкое крохотное перышко.
Тоже социум…
— Во-первых, — огласил Костик. — Делянку ему, как видишь, нарезали от рощи до овражка…
— Кто?
— Без понятия.
— Но тем не менее знаешь, что нарезали?
— Да. Потому что за овражком дома как стояли, так и стоят… Скажите, какое препятствие — овражек!..
— Так, допустим. А во-вторых?
— Во-вторых, землю ему выделили бросовую, изуродованную людьми. Наверняка с условием, чтобы он снова привел ее в порядок. Что мы, собственно, и видим…
— Нет, позволь! — возразил Мурыгин. — Хуже земли не нашлось? Почему дачи? В километре отсюда — завод…
— Н-ну… не знаю. Так вышло. Я, что ли, ему землю выделял?
Озадаченно помолчали. Пригревало солнышко. Воздух от оголтелого чириканья вибрировал, как полотно двуручной пилы.
— Слушай, — озабоченно сказал Мурыгин, — а что это ни одной собаки не видать? У сторожа целая свора кормилась…
— Разбежались, — предположил Костик. — Чужого почуяли.
— А кошки тогда почему не разбежались?
— Ну, кошки! Кошки сами инопланетяне…
Там, откуда они прибыли, определенно что-то творилось. Рычала и погромыхивала тяжелая техника. Потом кто-то оглушительно откашлялся.
— Мужчина в черном плаще и мужчина в рыжей куртке!.. — произнесли в мегафон. — Немедленно покиньте опасную зону! Повторяю: мужчина в черном плаще и мужчина в рыжей куртке…
Оба мужчины оглянулись на звук. У въезда на пустырь стояло гусеничное страшилище защитного цвета и шевелились камуфлированные робы.
— Эмчеэсники, что ли? — всматриваясь, спросил Мурыгин.
— Похоже… — хмыкнул Костик, тоже поднимаясь на ноги. — Не дай бог выручать полезут… Все в порядке! — крикнул он, сложив ладони рупором. — Ничего не надо! Нам здесь хорошо!..
— Мужчина в черном плаще и мужчина в рыжей куртке… — не унимались за овражком.
— Вообще-то она бежевая, — недовольно заметил Мурыгин.
— Кто?
— Куртка.
Спасатели вдали совещались. Видно было, как старшой жестикулирует мегафоном. Потом снова поднес устройство к губам:
— Вы находитесь в опасной зоне. Вашей жизни угрожает…
— Где ж вы, суки, были, когда меня сегодня с приставами выселяли? — закипая, произнес Костик. — Опасность? Какая в мандат опасность? Спасатели! Ты меня от государства спаси, а с инопланетянами я как-нибудь сам разберусь!.. Нет, ты видел, Серый? — возмущенно обернулся он к Мурыгину. — За жизнь они нашу волнуются, а? Выкинули на помойку — и волнуются!..
— Уймись! — попросил тот.
Бесполезно. Стоеростин был вне себя. Все переживания последних дней собрались воедино и выплеснулись наружу.
— Ну вытащишь ты нас отсюда! — уже орал Костик в сторону овражка. — А ночевать мне где?.. Нас здесь гладят, козлы! Так вам уже и это влом?..
Внезапно запнулся. По физиономии разлилось блаженство.
— Молчу-молчу-молчу… — глумливо заверил он, но не Мурыгина и уж тем более не эмчеэсовцев.
Тем временем гусеничная амфибия рявкнула, окуталась сизым выхлопным дымом и пошла в наступление. А дальше с ней случилось то же, что двумя днями раньше с серебристым джипом, только на этот раз Сергей Арсентьевич все разглядел в подробностях. Машину понесло юзом, причем задом наперед. Затем плоский нос ее задрался, показалось брюхо — и бронетехника с воем и скрежетом осела в промоину.
Никакого «умб!..» при этом не прозвучало.
Несколько мгновений Мурыгин с Костиком зачарованно смотрели на людскую кутерьму вокруг овражка.
— Ну все, — выговорил наконец Костик. — Теперь им точно будет не до нас. Давай палатку ставить…
Глава 4
Как и предвидел Мурыгин, палатка только именовалась палаткой. Боязно было даже вообразить рабочую биографию этого брезента. Его послужной список наверняка включал и камнепады, и селевые потоки, и как минимум одно случайное попадание в бетономешалку. Хотя, насколько помнится, экстремальным туризмом Костик не увлекался никогда.
Пока удалось растопырить увечное изделие между сливой и вишней, свечерело. Спасатели не мешали. Мурыгина однако тревожило другое: как отнесется к возникновению палатки незримый хозяин пустыря? Пусть матерчатый, а все-таки дом.
Вроде нормально отнесся. Не тронул.
К ночи заметно похолодало. Удачно, без обрушений, заползли внутрь, зажгли свечку в плошке и приступили к скудной безалкогольной трапезе. Техника за овражком порычала-порычала и смолкла. Палатку объяли скрипы, шорохи, прочая первобытная жуть.
— Как думаешь, завтра проснемся? — мрачно пошутил Сергей Арсентьевич.
— Эк тебя! С чего это ты?
— Ну, что ни говори, а место-то заколдованное…
— А-а… — протянул Костик.
В заколдованные места он, надо полагать, тоже не верил.
Стали осторожно устраиваться на ночлег. Язычок свечи колебался, выявляя все новые прорывы в матерчатой подкладке. Палатка была двухслойной, но некоторые дыры — сквозными.
— А почему обязательно дачник? — с неожиданным раздражением спросил Мурыгин. — Почему не разведчик?
— Из космоса, чай? — лыбясь, уточнил Костик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
