для меня. Хоть за два часа, хотя за два дня, я не передумаю. Я все решила для себя еще тогда, в больнице. И я очень рада, что ты понимаешь меня и даешь добро. Спасибо тебе, − проговорила я и слезы потекли по моим щекам.
− Рано говорить спасибо. Ты еще никуда не едешь. Я же тебе сказал, что не я буду решать, будешь ты в составе группы или нет, − строго проговорил отец, но по его глазам я видела, что он очень был расстроен тем, что я приняла такое решение. – А теперь иди к себе и жди. Секретарша вызовет тебя, когда будет необходимо, − добавил он, и я, чмокнув его в щеку, помчалась на первый этаж.
Зайдя в кабинет, я подошла к столу Вали и положив ей на плечо руку проговорила:
− Ты извини меня, что я так разговаривала с тобой. Когда я увидела папку, то просто не смогла совладать с собой, боясь, что отец хочет оградить меня от всего того, что касается смерти Димки.
Валя отодвинула стул и внимательно посмотрела на меня.
− Оля, ты взрослая девушка. Сейчас война и нужно уметь держать свои эмоции в узде. Нам всем сейчас нелегко. Мы все кого-то потеряли на этой войне или у нас у всех есть те, за кого мы очень сильно переживаем. Твоего мужа уже нет в живых, ты уж прости меня за эти слова, но есть те, кому еще жить и жить. Отец твой сильно за тебя беспокоился, когда ты в больнице лежала. Побереги его, ели уж сама себя не бережешь. И не лезь туда, куда ты так отчаянно рвешься, до добра это не доведет тебя, - строго отчитала меня Валентина и погрузилась в свои бумаги.
Я тоже погрузилась в свои бумаги и два часа пролетели как одна минута. К нам в кабинет зашла секретарша моего отца и пригласила меня зайти к нему. Быстро вскочив я помчалась на второй этаж. Постучавшись, я зашла к отцу и села напротив с немым вопросом.
− Скоро подойдет, − ответил он, как обычно словно читающий мои мысли. – Не передумала? – спросил он строго.
− Нет, наоборот, − едва сдерживая улыбку ответила я.
− Ну-ну…, − окинув меня неодобрительным взглядом проговорил отец и закурил трубку у окна.
Спустя несколько минут я услышала шум приближающихся шагов и повернула голову к двери, нахмурившись при этом. Уж больно очень знакомым был четкий, размеренный звук отточенной походки, эхо которой доносилось из коридора. Спустя мгновение дверь открылась, и я в изумлении открыла рот. На пороге стояла высокая, стройная, подтянутая фигура моего преподавателя по военному делу и немецкому языку в университете. Мужчина строго посмотрел на меня своими серыми глазами и нахмурившись перевел взгляд на моего отца.
− Проходи, Андрей Владимирович, пожалуйста, − с улыбкой проговорил отец, жестом указывая на кресло.
− Здравствуйте, − поздоровался мужчина и занял место подле меня.
− Да ладно, папа! Поэтому ты так и сказал, что решать не ты будешь! Ведь знал, что операцией руководить будет он, − в ужасе посмотрев на мужчину проговорила я, встала с кресла и подошла к окну.
− Оля, успокойся, − строго сказал мне отец и сел за стол.
− Какое успокойся! Ты знал! Мало того, ты предвидел, что я захочу поехать и поэтому назначил его руководить! Ты же знал, что он никогда не одобрит мою кандидатуру. Ты знал! Как ты мог! Ты даже не сказал мне сегодня, что он будет в группе главным! – едва сдерживая эмоции проговорила я.
− Ольга Александровна, сядьте и успокойтесь! – тоном, не принимающим возражения, строго сказал мужчина и резко кивнул головой на кресло, давая мне понять, чтобы я села.
− А вы вообще молчите! – возмущенно проговорила я, гневно сверкнув глазами в сторону своего бывшего преподавателя.
− Ты как себя ведешь со старшим по званию, Ольга! − взревел отец и я, не ожидая от него такой реакции, замолчала и молча села подле мужчины.
− Извини, Андрей, за поведение моей дочери. Сам понимаешь, нервы и все пережитое, − проговорил отец, которому было неловко за мою реакцию.
Мужчина только едва уловимо кивнул, давая понять, что понимает и извиняться перед ним не нужно.
− Вы вызывали меня для чего? – спросил мужчина у моего отца, окинув меня взглядом.
− Через две недели ты с группой вылетаешь в Краков. Я подписал назначение на твою напарницу, Нину. Но тут такое дело. Оля хочет лететь вместо нее. Я влиять на твое решение не буду, я ей это уже сказал. Но для нее это личное. Фон Герцен приказал расстрелять Диму, ее мужа, ты знаешь это. Поэтому она и рвется так туда. Я прошу тебя сейчас, в ее присутствии, посмотреть ее в деле во время подготовки и, если она окажется лучше Нины, взять ее к себе в напарницы, − проговорил отец и посмотрел на меня.
− Нет, − не раздумывая ни секунды ответил мужчина и встал с кресла.
− Я же тебе говорила. Я знала, − прошипела я отцу, гневно окинув взглядом Андрея.
− Ольга Александровна, ничего личного, просто вы не подходите для такого задания по своим личностным качествам, это во-первых. А во-вторых, агент с личными мотивами−это бомба замедленного действия. Эмоциям там места не будет, а вы не умеете их сдерживать, − строго сказал мужчина.
Я вскочила и подойдя вплотную к нему проговорила, начиная задыхаться от нахлынувших чувств:
− Кто бы сомневался, что я не подойду! Я всегда была плохой студенткой в ваших глазах! Плохой немецкий, ужасное произношение, идите еще учите, два за семестр, − передразнила я его.
− Но так и было, − спокойно ответил мужчина.
− Так было тогда. Но не сейчас! – гневно воскликнула я.
− Мне достаточно пяти лет знакомства с вами, чтобы понимать, что вы провалите задание и погубите всех нас, − все так же, не меняя тона проговорил мужчина, изучающе смотря на меня.
− Вы даже шанса мне не даете! Как и тогда, когда все могли переписать курсовой, чтобы получить хорошую отметку, мне вы в ответ говорили «нет» и ставили двойку, заставляя потом писать целых две работы, чтобы исправить оценку! – со слезами на глазах сказала я, понимая, что мне теперь
