и почти не уступают Зимнему дворцу в Петербурге. В других статьях писали про Имперский чемпионат по лапте, про ссоры между какими-то князьями да про лошадиные гонки. Скукота.
Вдруг от решётки раздалось деликатное покашливание. Я согнул пополам газету и увидел за решёткой Алису. Она уже переоделась в форму и сейчас стояла в брюках и свободной рубашке тёмно-синего цвета, и, все же, такая одежда не могла скрыть её аппетитные формы. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Волосы забраны в пучок внизу так, чтобы скрывать уши, и скреплены резинкой. В её голубых глазах застыло любопытство.
— Правда, что ты наполовину огр? — спросила Алиса.
Я пожал плечами, не вставая с дивана.
— Наполовину или целый… какая разница?
— Просто интересно, как тебе живётся.
— Ты стоишь по ту сторону решётки. Уже должна бы понять.
— Прости, я не подумала. Просто…
Она смутилась и покраснела. Мне кажется, или её румянец чертовски соблазнительный?
— Просто я понимаю твои чувства, — вдруг продолжила она, прямо взглянув на меня.
— Чего это?
— Я наполовину эльфийка, — она коснулась рукой волос и я увидел заострённые ушки. Так вот в чём дело… — Наполовину человек.
— Да? Я думал ваши из лесов вообще не показываются. Сидят и делают вид, что остального мира не существует. А выходит ещё как показываются.
— Они не мои. Я чужая и там, и тут.
Чего она от меня хочет? Исповеди? Не на того напала. Сочувствия? Не знаю, способен ли я.
— Спасибо, что спас.
— Да… Не за что. Не могу мимо пройти, когда обижают красивую девушку.
Она ещё больше зарделась и потупила взгляд. Неужели ей так мало делали комплиментов? И всему виной происхождение? Мерзавцы! Так я отсыплю новых, да ещё с горочкой!
— Знаешь, — снова заговорила Алиса и закусила губу, глядя на моё полотенце. — У меня есть ещё один вопрос.
— А? Это ещё какой? — я сел на диване. Только сейчас отметил, что он достаточно крепкий.
Алиса долго, наверно, с минуту, смотрела на меня с таким выражением лица, будто решала в уме сложную геометрическую задачку. Наконец она открыла решётку, вошла в камеру и захлопнула её за собой.
— Я хочу посмотреть на твою огрскую дубину… ой, то есть половину.
Почему-то при этих словах она, ужасно смущаясь, взялась расстёгивать пуговицы на рубашке.
Глава 3
— Мне, конечно, льстит твоё внимание, — сказал я, хватаясь рукой за узелок на полотенце. — Но ты уверена?
Не, вообще, я совсем не против, а очень даже «за». Вон и дубинка в предбоевом положении. Просто не хочу никого поранить, а Алиса мне едва до плеча достаёт. Хотя по меркам людей, она довольно высокая. Метр восемьдесят, пожалуй, и ноги, как говорится, от ушей.
Словно услышав мои мысли, она расстегнула ремень на брюках, и те неслышно упали вниз. Дааа, ножки что надо. Загорелые, длинные и оканчиваются очень приятными округлостями пониже спины. Из-под рубашки выглядывали простые хлопковые трусики.
Она вдруг остановилась на пятой пуговице. Упругая грудь, крепкая трёшка, раздвигала края ткани, но всё ещё была скрыта. Алиса наморщила носик, задумалась, не поднимая головы, а потом упрямо взглянула на меня и кивнула.
— Да! Я уверена.
Закусив губу и глядя на мой торс, расстегнула последние пуговицы. Рубашка порхнула на пол, и девушка осталась в одних трусиках. Белых и обтягивающих.
Мать честная. Нет, мне, конечно, не впервой. Организм у меня молодой и требовательный, так что я и в бордели заглядывал, но такой красоты не видел отродясь… Загорелая кожа, видимо, досталась от человеческой половины, а привлекательность явно эльфийская. Просто сногсшибательная. Ни одного лишнего грамма жира или мышц. Всё как надо. У меня аж дыхание перехватило, и я будто прирос к дивану.
Алиса подошла и мягким, но уверенным движением убрала мою руку с полотенца, а затем потянула за узелок. Влажная ткань сползла с бёдер, как шатёр с центральной балки, обнажив мощный такой стояк, и девушка отпрянула с округлившимися глазами.
— Не показалось…
Сначала всё пошло как-то неловко и туговато, но зато потом… Более ненасытной девушки я ещё не встречал. А простенькие комплименты только сильнее её подстёгивали, и уже я за ней не поспевал. И сверху, и снизу, и сзади, аж голова закружилась. В какой-то момент я уж начал думать, что там синяк будет! В общем, прошло как по маслу, и только под утро мы оба забылись блаженным сном. А диван, кстати, и правда оказался крепок. Похоже, арестованные дворяне пользовались и другими привилегиями,помимо отдельного душа.
* * *
Где-то у западных границ Империи
Главная резиденция князя.
Просторный кабинет заливал солнечный свет. Он был отделан богато и со вкусом. Четырёхметровые потолки, много дерева, шкафы, изысканная мебель, большой и массивный стол посреди комнаты. Спиной к высокому окну в дорогом кресле сидел человек, высокий и статный. Его лицо скрывалось в тени, но угадывалась пышная борода.
В дверь постучали, и тут же вошёл слуга в изумрудном ливрее с золотыми узорами.
— Ваше высокопревосходительство, к вам барон Верещагин!
— Пусть войдёт, — голос князя был глубоким и мощным и рокотал, как горный водопад.
Вслед за слугой появился аристократ небольшого роста. Его глаза заискивающе смотрели на хозяина кабинета. По всему его внешнему виду было заметно, как он пытается скрыть своё низкородное происхождение. Его Инсект был одним из самых слабых среди других дворянских родов. Барон метил в графы, поднявшись на земельных сделках, и искал сильного покровителя. Именно из-за купеческого таланта князь и вошёл в сговор с выскочкой Верещагиным.
— Ваше высокопревосходительство, — сразу залебезил барон, — мой младший сын всё сделал, как вы сказали, но князь Мечников…
— Я знаю о князе, — хозяин кабинета отмахнулся. — У Дубовых сильные покровители. Я слышал, что сам Император проявляет заинтересованность в этом деле. Но это нам не помешает. Твой сын должен был убить Дубова-младшего и не справился. Впрочем… от представителя такого рода много ждать не приходится.
Барон упал на колени.
— Не велите казнить, Ваше высокопревосходительство! Мой сын подберётся к Дубову и убьёт его в самый неожиданный момент! Даю слово.
Князь рукой огладил бороду.
— Хорошо. Это твой последний шанс. А теперь уходи.
Барон, торопливо кивая, поднялся и попятился к двери, непрестанно кланяясь. Князь считал его мерзким типом, приспособленцем и просто мразью, которая будет служить тому, кто больше
