Читаем без скачивания Глас Времени - Александр Малашкин

Иосиф с жадной нетерпеливостью наблюдает за каждым движением рук. Опасения растут: в любую секунду могут объявиться охранники, но он не уезжает.

Вот Лабберт поднимает голову. Ищет Иосифа взглядом и посылает знаки, чтобы тот немедленно убирался.

Иосиф мысленно отвечает:

«Ах, негодяй! Неужели не раскроешь своих тайн, прежде чем я уеду?»

Вой сирен бьет по слуху словно кнут. Иосиф не спит около суток, и мышечная моторика изрядно притормаживает. Усталыми глазами он ищет источник пронзительного шума и находит всего ничего – в ста метрах. Из-за поворота выскакивают три автомобиля полиции. И прятаться некуда!

В каком-то полукоматозном трансе Иосиф возвращается за руль. Расчетливо сдает назад на короткое расстояние. Включает положение «драйв» и выжимает педаль акселератора. Бампер утыкается в ограждение, отчего оно немного заваливается. Задние колеса проворачиваются, разбрасывая в разные стороны мелкозернистую насыпь. Визжат системы.

Иосиф охвачен страхом. Однако, благодаря выбросу адреналина, хладнокровно овладевает эмоциями и выполняет каждое действие с какой-то загадочной уверенностью.

Автомашины полицейских подкрадываются и окружают. Иосиф совершает повторный разбег и, наконец, ограждение из тоненьких прутьев, ухнув, валится наземь. Колеса «Мерседеса» закатываются на территорию подстанции. Полицейские толпятся возле образовавшегося пути.

«Ну, что тебе здесь нужно?!» – свирепея, думает Лабберт, надавливая на «коробочке» нужные символы.

Иосиф притормаживает в нескольких метрах, выпрыгивает и кричит:

– Прыгай в машину! Смоемся через главные ворота, там установлен простой пластиковый шлагбаум! Садись или тебя поймают!

– Проваливай! – глаза прежде сдержанного Лабберта вскипают от злости. – То, что сейчас произойдет, тебе не понравится! Уноси ноги и уводи вон тех!

Иосиф в нерешительности оборачивается: одна полицейская машина перескакивает поваленное ограждение и будет здесь с секунды на секунду.

– Убирайся! – вопит Лабберт, прижимая коробку к груди.

В этот момент свободной рукой он хватает пустой чемодан и швыряет на изоляторы. Неотъемлемый аксессуар любого туриста попадает точно в цель. Провода замкнуты. Начинается настоящее световое представление: электрокабель испускает короткие танцующие во все стороны молнии. Пространство заполняется треском. Один из множества трансформаторов гудит сильнее обычного и, видимо, готов взорваться. Бесчисленные разряды неистовствуют. Что-то источает едкий дым. Фигура Лабберта становится светлее, затем тонет в этом сине-белом облаке. Иосиф в растерянности мотает головой. Полицейские, вышедшие из машины, успевают достать оружие, но сейчас жмурятся, прикрывая лица ладонями.

Взгляд Иосифа застывает на передней части «Мерседеса». Держать глаза открытыми, когда вокруг свирепствуют ослепительные разряды, не столько трудно, сколько страшно, но происходящие аномалии вызывают неустрашимый интерес. Капот превращается не то в пластилин, не то в жидкое железо, и, не теряя первоосновной геометрической формы, вытягивается вперед. За секунды средний по размерам автомобиль превращается в самый настоящий лимузин. Полицейские отступают. Но, видимо, слишком поздно: аномалия настигает всех. Двое мужчин в темно-зеленой форме вытягиваются относительно прямолинейного вектора. Выглядит так, будто они идут, но прошлое изображение, оставленное моментом ранее, никуда не пропадает; вслед тянутся «хвосты» их самих. Далее процесс пластилинизации доходит до машины: «Ауди» вытягивается подобно «Мерседесу».

Иосиф чувствует странное состояние, хочет наклонить голову, взглянуть на свое тело, но с ужасом обнаруживает: нет никакого тела! Там, где должны быть туловище и ноги, сейчас обычный участок обычного пространства.

Сознание накрывает страхом, и он проваливается в забытьё.

Лабберт уже там… его настигло.

Теперь «там» и двое полицейских.

…Какое-то поле. Трава вышиной по голень. Шумит лесной массив. В отдалении катит убогонький трактор, волоча тележку. Голубое прозрачное небо с редкими хлопьями облаков. И день… день… не утро.

Здесь Иосиф. Он недвижим и смотрит в точку. Видит: в нескольких шагах мужчина в коричневом костюме наклоняется за фетровой шляпой и, поправляя, надевает ее на голову. На плече серо-зеленый рюкзак, в руке бронзовая коробочка, расписанная странными, возможно даже не китайскими иероглифами. Не сразу, а словно через туманную мглу разума, черты человека напротив становятся узнаваемыми. Теперь нет сомнений – это Лабберт. Тот, в свою очередь, оборачивается к Иосифу и корчит недовольную гримасу.

– Стоим, не двигаемся! – приказывает голос.

Иосиф вздрагивает: «Ну, что там еще?»

За спиной полицейский с пистолетом в руках. Его напарник корчится на земле, тихо призывая на помощь. Первый косо поглядывает на товарища, не спуская с Иосифа прицел.

Лабберт отворачивается и уходит, как ни в чем не бывало.

– Эй, ты, второй, в коричневом пиджаке! Тебя тоже касается!

Лабберт решает пойти ва-банк и, была не была, пробует скрыться.

Но выстрел в воздух заставляет вздрогнуть и замереть.

– Второй произведу в зад! – предупреждает полицейский.

Остерегаясь резких движений, Иосиф наблюдает за разыгравшейся ситуацией.

– Шагайте сюда! Оба!

Иосиф и Лабберт становятся товарищами по несчастью. Они сидят на заднем сидении полицейской «Ауди А6», накрепко пристегнутые наручниками. Человек в устаревшей зеленой форме «Защитной полиции» пытается разобраться, что произошло с напарником. Тот лежит возле автомобиля и истекает кровью. На теле многочисленные язвы. Напарник стягивает с пострадавшего одежду и теперь оказывает первую помощь. По лицу видно: он испытывает острую боль. Несколько раз теряет сознание, но раствор нашатыря приводит в чувство.

– Быстро объясняйте, что здесь произошло?! – гневно спрашивает полицейский, склоняясь над другом и обрабатывая раны антисептическим средством.

Пристегнутые переглядываются. Одному из них ответить нечего, другому есть, но он не намерен.

– Хоть я и нарушу закон тем, что вас пристрелю, но будьте уверены: я обязательно это сделаю, если вы ничего не скажете!

Иосиф хочет заговорить, но удар Лабберта локтем в бок вынуждает изменить намерения.

Не получив ответа, полицейский кричит:

– Онемели?! Дерьмо собачье! Видимо, придется потрепать вас как следует!

Лабберт нервозно ерзает.

– Что ты наделал? – шепчет он Иосифу.

– Всего лишь вытащить тебя хотел.

– Бараньи твои мозги! Об этом тебя кто-то просил?

– Я и не ждал благодарности.

– Ты хоть представляешь, куда себя впутал? Куда своим безрассудством впутал тех двоих?

– Пока нет, но ты мне об этом непременно расскажешь!

– Еще чего!

– Я же должен знать, почему из прекрасного утра, проводимого возле электротехнических сооружений, мы вместе с двумя автомобилями, полицейскими и прочим хламьём переместились в чистое поле средь бела дня!

– Погоди! Вскоре тебе не захочется знать, куда попала твоя задница! Будешь умолять переместить обратно. И никто не сможет тебе помочь. Смотри на это поле, небо, слушай птиц… созерцай и радуйся. Скоро все изменится…

– Если бы не наручники за спиной, я бы, может, и радовался. В самом деле, нет причин для грусти.

– «Наручники за спиной» скоро покажутся тебе развлечением, – усмехается Лабберт. – У нас умеют вычислять подозрительных. Здесь ты и двух дней не продержишься. Тем более ты из СССР… ну да, из России. Тем, к кому тебя доставят, будет плевать на твой идеальный немецкий – от боли на родном запоешь. А когда выяснится, что ты русский, возникнет интерес к твоему имени…

– Что не так в моем имени?

– Ничего особенного. На немецком оно звучит более благосклонно. Но на русском… Просто где-то за бескрайними полями, в глубине азиатских степей, среди красных каменных стен большевизма, восседает усатый человек с таким же именем… Проще говоря, отлично сойдешь за большевика. Думаю, не стоит напоминать, каковы истинные отношения между нашими странами. Фюрер хоть и делает вид, будто не намерен пускать «боевую машину» на восток, но на самом же деле только этим и грезит!

– Фюрера нет! – грубо отрезает Иосиф.

Полицейский поднимается:

– Прекратить треп!

– Как нет и «усатого человека», – уже тише заявляет он.

– Ты либо глуп, либо невнимателен, либо упёрт. Почему вполне зримые факты не могут прошибить твой мозг? Как ты до сих пор не догадался, что я из другого времени? Видимо, думал, перед тобой всего-навсего умалишенный, возомнивший себя человеком прошлого? Твои ранние сомнения вполне ясны… но что же сейчас тебя не устраивает? Почему не удивляет хотя бы странное пространственное перемещение?

– Очень удивляет.… Но послушай, адекватный здоровый человек не может вот так сходу поверить. Мне нужно время и… ответы.